Страница 17 из 53
— Смерть Анны стала шоком для всего медицинского персонала. И это была не просто трагедия, а катастрофа. Очень трудно было осознать, что одна несущественная, казалось бы, деталь – неупомянутая аллергия – привела к летальному исходу.
— После трагедии началось расследование, надо полагать? – спросила я.
— Разумеется. Весь персонал задавался вопросом: как такое могло произойти? Почему пациентка не сказала о своей аллергии? Но потом выяснилось, что Анна просто боялась, что ее не примут, не положат в клинику, потому что будут считать слишком проблемной. Она не могла предположить, что ее молчание приведет к такой ужасной развязке.
— А кто сказал, что Анна боялась рассказать о своей аллергии? Как это выяснилось?
— Об этом, оказывается, знала ее подруга, Анна ей призналась. Однако Анна строго-настрого запретила подруге рассказывать об этом медикам, – сказал Преснепольский.
— И началось расследование? – предположила я.
Владислав хмуро кивнул.
— Да, именно так. Уже в этот же день в клинику приехали полицейские. Ну, следователь, еще кто-то. Пришли они прямо в кабинет к Виктору Васильевичу, где в тот момент шел прием пациентки. И вместо приема начался допрос с пристрастием. Следователь буквально измотал Виктора Васильевича своими вопросами. Почему-то он стал спрашивать не по сути. Ну, не о том, что причиной летального исхода явилась аллергия Анны Смолянинниковой на препарат, который у остальных пациентов ничего подобного не вызывал, а о том, что якобы ей ввели какое-то непонятное лекарство, которое к тому же было привезено из-за рубежа, – сказал Владислав Преснепольский.
— Даже так? – с удивлением спросила я.
— Да, представьте себе. И мало того, полицейские начали искать этот нелегальный препарат по всей клинике, – сказал Владислав.
— И что же в результате? К чему привели поиски препарата? – спросила я.
— Естественно, ни к чему. Как можно найти то, чего нет и никогда не было? Тем более что несколько независимых экспертиз подтвердили, что смерть Анны Смолянинниковой произошла из-за аллергической реакции на абсолютно легитимный лекарственный препарат, – с горечью заметил Преснепольский. – Но свое черное дело вся эта заморочка с поисками мифического зарубежного препарата сделала. Дядю стали игнорировать и его коллеги, и пациенты. Не все, конечно. Были среди них те, кто не поверил всей это шумихе. Однако негативных отзывов – как устных, так и в социальных сетях – хватило. И тут же следом пошли «воспоминания» о том, как нелицеприятно Виктор Васильевич когда-то о ком-то отозвался, как операция у кого-то там принесла совсем не те результаты, на которые рассчитывала пациентка. Ну, и все в таком же духе.
— И долго это продолжалось? – поинтересовалась я.
— Вы имеете в виду, Татьяна Александровна, как долго на дядю сыпались все эти обвинения? – уточнил мой вопрос Владислав.
— Да, – кивнула я.
— В общем, не особо долго, но.. нервы были потрепаны у всех у нас основательно. Да, постепенно все начало забываться, однако не все так просто. Былого уже не вернуть. Я сейчас говорю о том, что те коллеги, которые поддержали обвинения против дяди, они не стали работать в клинике, разбрелись кто куда. Наверное, после своего предательства им было неуютно оставаться на том же месте, в клинике. Что же касается пациентов, которые сочиняли всякие небылицы по поводу лечения, которое они получали в клинике, так они не сочли необходимым написать опровержение. В конце концов, дядя не выдержал. Три с половиной года назад все и случилось.. Один за другим последовали два инфаркта, а затем инсульт. Как раз тогда родилась Ариша, и дядя еще успел увидеть ее. Своих детей у него не было, стало быть, и внуков тоже. Перед смертью дядя передал мне все дела, связанные с клиникой. Вернее, не совсем так. Он ведь не собирался умирать, но.. Сначала он просто передал мне руководство, потому что ему после перенесенных инфарктов уже было трудно физически со всем справляться. Так поначалу и было: дядя осуществлял общий контроль, а я руководил лечебным процессом. Но потом он стал совсем плох. И теперь все дела: и руководство, и операции, и реабилитация после них – все теперь на мне. В эту клинику дядя вложил огромные денежные средства. Ну, и свою душу, конечно, – сказал Преснепольский.
«А вот это уже заслуживает внимания, – подумала я, услышав про вложенные деньги. – Ведь не мог же сам пластический хирург полностью построить свою клинику. Даже если это и профессор с немалой зарплатой, даже если у него и были до этого свои собственные сбережения, и немалые. Все равно: без заимствований извне было не обойтись. Значит, что? Значит, Виктор Васильевич Преснепольский определенно брал кредиты. А кредиторы? Могло ли быть так, что Виктор Преснепольский не расплатился по счетам и.. Нужно прояснить этот вопрос у Владислава».
— Владислав Семенович, вы сказали, что Виктор Васильевич вложил большие денежные средства в свою клинику. Он, что же, брал кредиты для этой цели? У кого именно? Вы в курсе? – я задала Преснепольскому целый ряд вопросов.
— Нет, дядя ни у кого ничего не брал. Он предпочел обойтись без займов. Определенные сбережения у него были. Но ему помог один его знакомый, предприниматель. Сестра этого человека попала в страшную автокатастрофу. У нее были очень серьезные травмы, врачи-ортопеды ее собрали буквально по кусочкам. Но наибольшие проблемы были с лицом. Девушку оперировали в столичных клиниках. Один раз – в московской, и два раза в питерской. Но, несмотря на это, шрамы на лице остались просто ужасные. Она впала в жуткую депрессию, даже хотела покончить с собой. И только мой дядя сумел ей помочь. По словам этого бизнесмена, дядя подарил ей новое лицо и, соответственно, жизнь. В благодарность за спасение сестры этот предприниматель помог дяде с клиникой, – сказал Владислав.
— Получается, что у Виктора Николаевича нет никаких кредитов и вообще долгов тоже нет? – уточнила я.
— Да, именно так, – подтвердил Владислав. – Если бы долги были, то дядя обязательно мне об этом сказал бы. Да и в официальных документах на клинику я тоже не нашел ничего подобного.
«Значит, версия о том, что дочку Владислава Преснепольского могли похитить за долги, которые Виктор Васильевич Преснепольский не выплатил кредиторам, можно отбросить. Она не подтвердилась», – подумала я.