Страница 91 из 117
– Да ничего серьезного, ушиблась, и все, – ответила она, уже взявшись за ручку дверцы, но Киллиан покидать салон не спешил.
– Все равно надо осмотреть, вдруг связки повредила, – нахмурился он и добавил, укоризненно покачав головой: – Даже не знаю, ругать тебя за то, что так опрометчиво кидаешься на преступников, или благодарить за помощь. В любом случае зайди перед сном обработать ушиб.
Пейдж замерла, с подозрением взглянув на его абсолютно спокойное лицо. Пульс забился где-то в горле, и все же она решилась уточнить:
– Постой, разве…
– Я отменяю приказ, – подтвердил Киллиан коротким кивком. – В свете… изменившихся обстоятельств он становится абсурдным и даже как будто принуждающим… Скажу больше: в моем понимании само наличие контракта при столь стертых границах между хозяином и рабыней – что-то откровенно неестественное и неприемлемое. Мне нужно хорошенько подумать, как с этим всем быть дальше. Но приказывать тебе спать в моей кровати я точно больше не собираюсь. Ты можешь спокойно отдохнуть в своей комнате.
– Но тогда отдохнуть не сможешь ты, – тихо произнесла Пейдж, чувствуя, что от смущения уже пылают щеки. – А завтра такой важный день, надо обязательно выспаться.
– Я не сказал, что не хочу спать вместе с тобой. Но у тебя есть выбор, и хорошо, если ты его сделаешь, исходя из своих чувств и желаний, а не потому, что так будет лучше для меня.
Десятки вариантов ответов закружились у нее в голове, но все они с пшиком испарились под завораживающим действием внимательного, исполненного серьезности взгляда Киллиана. Проглотив едкие аргументы, Пейдж лишь слабо улыбнулась:
– Я поняла. Идем уже… Мадам Морель наверняка расстроится, что мы успели поужинать в Доме правосудия.
И к собственному удивлению, она ощутила приятное тепло в груди. Ей дали выбор, позволили решать самой, чего она хочет. Ее в принципе ни разу в жизни никто не спрашивал, как она хотела бы поступить. В гимназию определили родители, а там требовали лишь «надо так, а не иначе». Когда заболел отец, в их семье и вопроса не встало о том, на чьи плечи упадет забота о нем. Со временем она привыкла сама чувствовать, когда приходил момент вновь поступиться своими желаниями ради других. Вызваться спасать Сью, бежать среди ночи, несмотря на усталость, в хозяйскую спальню…
Нет. Вот тут появилась весомая разница. Ведь ни разу за все проведенные рядом с Киллианом ночи она не подумала о том, что ей это не нравилось. Было неловко? Да. Странно? Еще как! Но по большей части приятно, а после нескольких таких визитов даже трепетно желанно.
Но сегодня… конечно, сегодня все казалось необычным. Да, зайдя домой, они мирно разошлись по разным концам коридора – как десятки раз до этого. Пейдж сняла грязную одежду и чуть подзадержалась в душе, потому что от мыльной воды щипало ногу. И все время, пока вокруг витали пары сиреневой свежести, пыталась прислушаться к себе. Услышать себя, свои желания. Голос этот оказался настолько глубоко закопан, что его тяжело было различить за настойчивым воплем совести: «Он не поспит, если тебя не будет рядом!»
По телу струилась вода, унося в слив не только пот и соль, но и усталость вперемешку со всеми сомнениями. Прикрыв веки и в очередной раз плеснув воды в лицо, Пейдж вспомнила, как днем Киллиан настойчиво завладел ее губами. Как усадил на стол, как отчаянно сжимал талию. Как у нее самой дрожало в животе от каждого его движения, и как сильно раздражал китель, который не давал почувствовать больше. Стать ближе.
Она плотнее свела бедра, на рефлекторном уровне желая усилить внезапную пульсацию между ног. Волна жара прокатилась по позвонкам и отразилась краснотой на щеках. Пейдж быстро выключила воду и выскочила из душа, тяжело дыша от одних лишь мыслей о том, почему Киллиан отменил приказ. Теперь спать рядом с ним и не касаться будет пыткой для них обоих. Больше не получится прикрыться маской официоза.
Что Пейдж четко поняла, когда завязывала пояс халата, накинутого на голое тело, – никогда и ничего ей не хотелось так, как касаний Киллиана. Его губ, жадности рук, тепла прерывистого дыхания на коже и неизменного запаха сандала. Выбор – это иллюзия. Ее сердце сделало выбор еще в тот день, когда впервые остановилось при взгляде на безупречного коронного обвинителя.
Она вернулась в комнату, на ходу просушивая полотенцем волосы. На ее кровати нагло уселся, умывая мордочку пушистой лапкой, спасенный несколько дней назад котенок. На сытном пайке от мадам Морель Томас быстро стал выглядеть ухоженным и лоснящимся – впрочем, облезлым он и не был. Сощурил глаза, покосившись на вошедшую, но даже не сделал попытки спрыгнуть на пол.
– Как думаешь, я об этом пожалею? – тихо спросила у него Пейдж, как будто мнение котенка могло на что-то повлиять.
Закончив со своей кошачьей гигиеной, Томас лишь улегся, выставив брюшко и вытянув лапы. Напрашивался на ласку. Занял ее постель, словно намекая, что сегодня ей надо искать иной приют.
Пейдж посмеялась над его нахальством, в последний раз промокнула волосы и повесила полотенце на изголовье кровати. Затянула потуже пояс халата и, отбросив все сомнения, направилась в спальню хозяина. Как есть, без белья, и по ногам бегали мурашки от этого странного, будоражащего ощущения откровенности. Порочности.
– Заходи, Пейдж, – раздалось из-за двери еще до того, как она успела постучать.
Поняв, что Киллиан слышал ее шаги, она как можно более уверенно преодолела порог комнаты и закрыла за собой дверь. Открывшееся зрелище все-таки разбудило отголоски смущения: господин стоял возле стола обнаженный по пояс, только в пижамных штанах. Он сосредоточенно перебирал какие-то темные пузырьки в небольшой металлической коробке, и по комнате разносилось позвякивание стекла.
Пейдж поспешно отвернулась, не желая быть пойманной на излишнем интересе к его поджарому торсу и жилистым плечам.
– Прости, не знала, что ты не… не одет, – выпалила она, жмурясь от неловкости и скестив руки на груди.
– Я же сказал, что ты можешь войти. Значит, тебе не за что извиняться, – как-то уж преувеличенно спокойно отозвался Киллиан. – Ты же много раз видела меня голым, что изменилось сейчас?