Господин прокурор

Глава 18. Преступление

Закончить тяжелый рабочий день удалось лишь к позднему вечеру – и то когда в кабинет уже робко постучалась уборщица. Киллиан до последнего не покидал Дом правосудия, готовясь завтра с утра выполнить все обещания Томпсону и отстоять свой ранг, предъявив обвинения Билли. Того, как и договорились, посадили в одиночную камеру с круглосуточной охраной, которой прокурор добрых полчаса давал наставления: никого не подпускать без специального разрешения с его личной печатью, проверять весь паек, включая воду, и не называть вслух фамилию арестованного, ограничиваясь между собой кодом «задержанный ноль-одиннадцать».

Пейдж подозревала, что матерому гангстеру и так было за что отвечать перед законом. Поэтому факт, что его обвинят в убийствах, возможно совершенных не его руками, не мучил совесть. Именно с предательства Билли началась вся заварушка в Энфорте, едва не был повешен ее собственный брат. К тому же главное сейчас защитить Киллиана и от рьяного начальства, и от Леонардо, а уж если у Дампера хватит мозгов раскрыть все карты, то к полноценному суду в руках прокурора будут иные виновники. А пока что Билли и впрямь было не найти места безопаснее тихой одиночки в Доме правосудия.

Домой пришлось ехать затемно, разрезая окутанную густым туманом дорогу светом фар. Киллиан был как никогда взбудоражен, и даже кровоподтек на губе не мешал ему обсуждать случившееся днем.

– Кто бы мог подумать, что Эдди не соврет, – не переставал удивляться он, одной рукой держа руль, а второй ослабляя узел галстука.

– Сказал бы он про эту наводку раньше, и, кто знает, может быть, удалось бы даже предотвратить убийство Хоббса и задержание Гейла, – укоризненно вздохнула Пейдж. – Жаль, что Билли так боится раскрывать имя своего владельца. Хотя, знаешь… не то чтобы догадка…

Она махнула рукой: мысль появилась совсем глупая и поверхностная. И все же она скребла изнутри истинно женской интуицией, привлекая внимание.

– Делись уже, – хмыкнул Киллиан, искоса глянув на ее задумчивое лицо. – Сегодня только благодаря твоей абсолютной безрассудности был задержан подозреваемый – так что у тебя точно есть право высказывать любые идеи.

Он как будто хотел официально обосновать свои слова, но при этом в голосе сквозило такое восхищение, что эти попытки были не более чем пылью на бриллианте, неспособной скрыть его ценность.

– Ерунда, конечно, полная, – вдохновившись, выпалила Пейдж, – но меня зацепила формулировка. Билли сказал: «Когда воротишь такие дела, точно не подашь раба-свидетеля в розыск». Подашь в розыск? Простые люди так не говорят, потому что у них нет полномочий подавать кого-то в розыск, арестовывать… То есть, я хочу сказать, если бы что-то подобное пытался сформулировать кто-то другой, сказал бы вроде «не пойдешь в полицию», «не обратишься к судье за наказанием раба».

– Хм, – внимательно глядя на дорогу, свел брови Киллиан. – Что-то в этом есть. Если ты права, то, возможно, у хозяина Билли серьезные связи в правоохранительных органах… или даже он сам имеет к ним отношение. А может, тот просто ляпнул так, как ляпнулось, и эта фраза ничего не значит… Сложно что-то предполагать, слишком призрачная ниточка.

– Думаешь, после предварительного слушания он заговорит?

– Очень на это рассчитываю. Главное, давить его завтра так, чтобы у него поджилки тряслись при мысли о грядущем суде. Чтобы он чувствовал, как на шее затягивается петля. Тогда и будет шанс на более откровенные показания. – Киллиан шумно выдохнул. – Так и не могу понять, кому все это понадобилось… зачем? Даже конкуренты по контрабандному бизнесу не стали бы попусту выливать виски, скорее бы украли дорогой продукт. Зачем было дожидаться, пока Комптон уйдет с причала, и только после этого нападать? Зачем две недели держать в плену капо, а потом бросать его кусками на крыльце Леонардо?

– Обостряли конфликт по нарастающей, – довольно легко уловила связь между этими вопросами Пейдж. – Начали с никому особо не нужного Торреса, смерть графа выставили отместкой мафии за его убийство. Затем, изображая, что Лига решилась мстить, кинули тело Сервантеса… Его поэтому и не убили сразу – чтобы было чем накалять ситуацию в дальнейшем, все сильнее выводя Леонардо из себя. Но ты его сдержал, не дал тут же начать кромсать всех аристократов направо и налево. И нашему кукловоду пришлось пойти на новое убийство, по логике событий – на стороне Лиги, чтобы для тех смерть Хоббса выглядела расправой мафии. Случайный арест Гейла не вписывался в этот план и мог сильно смазать весь эффект. Возможно, хозяин был не очень доволен своими рабами-исполнителями, когда это случилось…

Пейдж замолчала, призадумавшись над продолжением цепочки. И тут Киллиан потрясенно пробормотал:

– Продешевил…

– Что?

– Гнилой Пи однозначно продешевил, – усмехнувшись, пояснил он. – Знал бы заранее, что покупаю настолько исключительную девушку, – отдал бы все годовое жалованье. Никогда не думала о том, чтобы податься в юриспруденцию? Удивительно точное выстраивание фактов в ряд.

– Мне не по карману обучение на юриста, да и не до того было, – смутилась Пейдж. – В детстве я мечтала стать послом, объехать весь мир. Но даже курс иностранного языка не прошла.

– Ты слишком честная для политических дрязг. Да и, скажу как есть, с твоей родословной опасно соваться на континент. Это не Британия, и во многих странах сейчас можно нарваться на опасный для жизни антисемитизм, – как всегда, исключительно рационально оценил слабый потенциал идеи Киллиан.

– Знаю, – пожала плечами Пейдж. – Но у всех есть детские мечты. Ты же наверняка не думал стать прокурором, когда тебе было семь?

Он криво улыбнулся и ненадолго отвлекся, паркуя машину на излюбленном месте напротив входной двери. А заглушив мотор, неуверенно пробормотал, стиснув в пальцах ключи:

– Да уж, сейчас задумался и понял, что не помню. Не помню, каким был до войны, о чем мечтал, чего хотел. Кажется, отец меня пытался натаскать на лечебное дело, но оно было совсем не по мне. И все-таки я в состоянии заметить, что с твоим плечом не все в порядке. Ударилась, когда этот урод тебя оттолкнул?

Пейдж изумленно приоткрыла рот – вот уж поистине невероятная наблюдательность. Если о царапинах на ноге она уже и не вспоминала, хотя разодранный чулок вызывал некоторую неловкость, то левое плечо действительно ныло и отдавало слабостью в руку. Судя по ощущениям, там назревал внушительный синяк.