Господин прокурор

– Итак, Уильям Дампер… – Он не садился, нависнув над задержанным и уперев сжатые кулаки в стол. – Прекратите ныть, у вас даже не задета кость. Легкое повреждение мягких тканей…

– Мне нужно в госпиталь, – заканючил Билли, бессильно дергая руками в кандалах, и с надеждой глянул за плечо прокурора на хмуро замершую с блокнотом Пейдж. – Мисс, ну хоть вы-то объясните этому зверю, что я должен лечь в больницу!

– Вас осмотрел врач и оказал всю необходимую помощь. – Пейдж не дрогнула ни единой мышцей лица.

Зато у нее самой саднила царапина с обратной стороны колена и ныло плечо. Киллиан предлагал ей поехать домой, но она просто не могла отказаться от возможности наконец-то узнать все.

Она с любопытством посмотрела на крысу, за которой так долго гонялась половина города. Понурая рожа лет сорока, давно не стриженные сальные черные патлы-сосульки, кажущиеся влажными, как и покрытый испариной покатый лоб. Стала понятна его кличка – «мокрым» Билли был не только в силу фамилии

[54]

. И что в нем могла найти какая-то прачка? Максимально неприятный и скользкий тип в потасканном пиджаке с алой нашивкой солдата Соланесов.

– Вы оказали вооруженное сопротивление при аресте, – процедил Киллиан четко и строго, и посторонний, может, не сразу уловил бы в его тоне завуалированную ярость, но Пейдж вздрогнула всем телом. – Вас при любом раскладе ждет суд с обвинениями в убийстве четырех человек. Думаете, вам кто-то позволит оказаться в больнице, где нет круглосуточной охраны?

– Похоже, прокурор, вы уже мысленно повесили меня за чужие грехи, – неприятно оскалился Билли, вскинув голову и поймав немигающий мрачный взгляд коронного обвинителя, и не смог его выдержать и секунды.

– Давайте не будем тратить мое и ваше время на отрицания, – поморщился Киллиан, еще крепче уперев кулаки с выступающими венами в столешницу. – Нападение на представителя закона: у вас была веская причина бежать. Невиновные не прячутся в сыром клоповнике под женской юбкой. Так что рассказывайте все с самого начала под чистосердечное признание и не ломайте комедию.

– Думаете, я боюсь законников? – усмехнулся Билли. – Думаете, я бежал от вас? Какого же вы высокого мнения о себе… Включите голову, господин прокурор: вы знаете, что меня ждет в камере. Высшую справедливость могут принести только руками почтенного общества…

– Леонардо, – понимающе кивнул Киллиан, выпрямляясь и скрещивая руки на груди, отчего у него вздулись вены на предплечьях, что было видно и в тусклом свете желтой лампы. – Три недели вы тряслись в ожидании его возмездия за предательство. Бывший солдат оказался трусом.

– Бывший солдат не хочет стать сегодняшним трупом, только и всего. Я не стану ничего подписывать и не буду никого сдавать, причем в этом мне поможет сам закон.

Удовлетворенно откинувшись на стуле, Билли грохнул цепями по столу. Повисла напряженная, трескучая пауза – можно было расслышать гудение лампы и тяжелое дыхание Киллиана, пока тот наконец не выдохнул в понимании.

– Закон… Так вы в рабстве, – констатировал он с ноткой потрясения. – Только у раба есть право не отвечать перед законом за то, что ему было приказано делать, – вся ответственность лежит на хозяине. Но есть несколько нюансов: во-первых, чтобы правило работало, мне нужно увидеть контракт.

– Я хочу жить и потому не озвучу имя хозяина, даже не пытайтесь, – чересчур поспешно выпалил Билли.

– А во-вторых, – не обращая внимания на его легкую панику, продолжил Киллиан, – что-то я не расслышал приказа стрелять в представителя закона. Значит, это ваша личная инициатива и, значит, личная ответственность. Вы в любом случае будете в камере, а завтра предстанете перед судом на предварительном слушании. И только от того, что вы скажете сейчас, будет зависеть, сядете вы в уютную и безопасную одиночку или же в общую камеру с еще десятком арестованных сегодня людей, среди которых может быть кто угодно…

Он не менял тона, не угрожал в открытую, по-прежнему стоя посреди допросной с кобурой на плечах. Но от него исходила опасность, и Пейдж поежилась от этого будоражащего ощущения силы.

Какая же великая разница была между допросом Гейла, которого он выслушал от и до, и вот этим незримым давлением, витавшим в воздухе, – «правда или смерть». Пусть даже это чистой воды блеф, на который, впрочем, Билли повелся. Его темные глаза забегали, снова пытаясь найти путь к спасению. Пейдж уткнулась в блокнот, готовясь тщательно записывать все, что он скажет.

– Что… что конкретно вы хотите знать?.. – наконец выдавил Билли.

– Все с самого начала, мистер Дампер. С момента, когда в вашу голову пришла не самая умная мысль предать Соланесов. Могу услышать, что стало причиной нарушенной верности?

Естественно, Киллиану интереснее всего было имя владельца контракта, к чему он и вел. По чьей инициативе город рвался пополам, кто навис над Энфортом невидимым кукловодом, стравливая две самые сильные организации. Но Билли оказался сообразительным и, уронив голову так, что патлы закрыли лицо, хрипло и достаточно осторожно забубнил:

– Я служил еще Эдмондо. Он ценил меня и обещал вот-вот сделать капо, я был в ближнем круге. Но потом старый дон умер, и на смену ему пришел наглый хлыщ, брезгующий своими руками проливать кровь. Меня закинули на дело для салаг, как какого-то сопливого пацана-соучастника

[55]

. Я таскал эти гребаные ящики и думал. Много думал. Что я делаю и для чего, почему меня не ценят, почему я получаю крохи от крох общего пирога. Однажды я пришел скоротать вечерок на арене и встретил одного старого друга. Он-то и объяснил, как можно все повернуть в иную сторону.

– Что за друг? Имя? – моментально ухватился за новые сведения Киллиан.

– К черту, вы уже и так знаете – я слышал от констеблей про ориентировки, – хмыкнул Билли и, не поднимая глаз, выдал: – Азазель. Довелось как-то сойтись на одном мелком деле много лет назад. Ушлый малый. Он и познакомил с хозяином, ну а тот очень здорово объяснил мне, как отомстить Соланесам за все унижение. Стравить их с высокородными задницами, и пусть твари друг друга перебьют сами. От меня и не шибко много надо было, только привести хозяйских рабов на склад с готовым товаром и подменить его на помойную жижу.

– Как все ладно звучит, – недоверчиво поднял бровь Киллиан. – А зачем тогда заключать с вами рабский контракт?