Страница 72 из 117
– Да, – облегченно кивнул Гейл, наверняка осознав, что его моральные качества не станут предметом обсуждения. – Но, когда подошел к его кабинету и постучал, мне никто не отозвался. Дверь оказалась открыта, я заглянул… А там просто побоище. – Он передернулся всем телом и приглушил голос до испуганного шепота. – Огромная лужа крови, и он в ней… Я ведь не сразу лицо увидел и как-то рефлекторно подбежал, присел, думал, помощь еще можно какую оказать. У него в груди нож торчал – я вытащил, а потом только в глаза ему посмотрел и заорал…
– О боже мой, Гейл, ты серьезно? – буквально простонала Пейдж, шокированная его недальновидностью. – У него вся грудь была истыкана, но ты решил, что, если вытащить нож и облапать рукоятку своими руками, это поможет?!
– Звучит чересчур уж глупо для лжи: такой нелепой может быть только правда. Похоже, мозги в вашей семье наследуются по женской линии, – согласно отметил Киллиан, продолжая заполнять лист пометками. – Неужели размер лужи крови и, как верно подметила ваша сестра, остальные раны не навели на мысли, что уже поздно проводить реанимацию?
– Да я очумел от страха, – буркнул Гейл, напряженно сцепив пальцы в замок. – В жизни ничего подобного не видел. Я ведь и раны поначалу заткнуть хотел, но с них лилось, как с быка на скотобойне.
– Еще лилось? – с интересом поднял бровь Киллиан, на миг остановив карандаш над листом и коротко взглянув на подозреваемого. – Значит, вы разминулись с убийцей буквально на минуту. Окно в кабинете было закрыто, когда вы туда вошли?
Пейдж вспомнила затхлость запахов в помещении: действительно, окно было плотно заперто, когда они входили.
– Да, – кивнул Гейл.
– А дверь открыта, значит, он шел через нее с риском попасться на глаза охране… либо те его знали и потому пропустили на территорию. Другой рабочий? Вполне может быть…
Он застрочил по бумаге, и Пейдж заглянула ему через плечо, чтобы увидеть крупную пометку: «Списки рабочих, особенно бывших солдат и каторжников с опытом убийств. Дополнительный допрос охраны».
– Значит, на этом все? – даже как-то разочарованно констатировал Киллиан. – Вы как истинный альтруист думали спасти умирающего, но стали подозреваемым сами. Не слишком ли выбеленная история?
– Говорю как было, мне выдумывать незачем, – с легким раздражением дернул щекой Гейл.
– Тебе правда больше нечего рассказать? – снова включилась в допрос Пейдж. – Пойми, любое твое слово сейчас может помочь тебя вытащить. Помощь следствию оценят, будь уверен. Вспомни все: может, ты видел, как Хоббс с кем-то ссорился днем, или те двое уволенных обсуждали возможность мести…
– Ну, если уж на то пошло… Да и вернуться на завод мне можно не пытаться, даже если не посадят, – грустно вздохнул Гейл. – Ладно. Я видел их. Тех типов на третьем складе.
– Конкретнее: что видели, когда именно, кого? – оживился Киллиан.
– Да уж, наверное, недели три назад… Остался я тогда немного поживиться банками. – Гейл виновато глянул на Пейдж, а та лишь сурово нахмурилась: значит, он промышлял этим, еще когда она жила с ним в одном доме. – Это проще всего делать на третьем складе, он самый дальний, да и наши туда не шибко любят соваться – там половина места отгорожена под какие-то личные хозяйские нужды. Но кто любопытный, тот в курсе, что складировали там ящики, гремящие истинно как груженные бутылками.
Гейл хмыкнул и снова попробовал было поднести ладонь к лицу, чтобы откинуть назад волосы, но только брякнул цепью.
– Продолжайте, – потребовал Киллиан. – В целом те двое работяг то же самое сказали и инспектору Уайту: что несколько раз видели ящики со спиртным. Но ничего толкового.
– Ну а я видел чуть больше. Той ночью я тихонько складывал банки в сумку, когда услышал, как дверь на склад распахнули. Шмыгнул подальше в угол, за контейнеры. Зашли трое: никого из них не знаю, точно не наши, не с завода. Один прям крепкий малый, больше шести футов ростом
[46]
, загорелый. Второй юркий такой, тараторил больше всех: сюда ставь, туда неси… И третий, как пить дать из Соланесов, с их нашивкой на рукаве. Тот, наоборот, молчал больше и как пришибленный был, недовольный.
– И вы видели из своего укрытия, чем они занимались?
– Ага. Перегородку ту отодвинули, ящики вытащили. А потом – ну, дико странное дело – начали доставать из них бутылки. Не абы какие, новенькие, – мне далеко было, но запах шел добротный такой, не помойного варева, а чутка древесный, дубовый. И вот это добро они просто выносили на улицу и выливали…
– Выливали? – недоверчиво переспросил Киллиан. – Как вы это поняли, если сидели на месте?
– Так по звуку, по запаху: там алкоголем несло так, что захмелеть можно было. Вскрывали ящики, выливали из бутылок виски в канаву у склада. Сами бутылки обратно несли. А вот когда уже все опростали, притащили здоровенную такую бочку. И разлили из нее новое пойло, да только от бочки этой несло, как от пропитых бродяг при богадельне, и цвет уже был другой, больше на мочу похоже. Ослиную.
Гейл многозначительно замолчал, с гордым видом уставившись на прокурора. Тот же не казался ни удивленным, ни потрясенным этой информацией: впрочем, насколько Пейдж помнила, он давно подозревал примерно такой исход событий и подмену настоящего виски на контрафакт именно в месте хранения. Но для чего выливать дорогостоящий продукт и менять на помои? Цель виделась лишь одна, прекрасно достигнутая: создать конфликт. Рассорить подельников, мафию и аристократов, чтобы те поубивали друг друга.
– Насколько хорошо вы разглядели людей, которые это делали?
Киллиан сосредоточенно наблюдал за подозреваемым, явно анализируя, мог ли тот соврать. От столь цепкого взгляда и легкого нажима в тоне Гейл нервно сглотнул, но все так же уверенно продолжил:
– При дневном свете, лоб в лоб – узнал бы. Приметные они больно, амбала так издалека видать, коротко стрижен, морда обезьянья, челюсть вперед. Второй высокий, долговязый, волосы чем-то на мои похожи, но не кудрявые, а скорее волнистые, и длина такая же. А, и татуировка у него на шее была – скрещенные мечи. Ну а тот, что из Соланесов, даже именем мелькнул – амбал его назвал Билли.
– Мокрый Билли! – ахнула Пейдж.
– Значит, он все-таки крыса, а не труп… пока что, – только и кивнул Киллиан, сделав новую пометку на листе. – Других имен не называлось?
– Амбала так и не назвали, а вот долговязого окликнули пару раз – Азазель. Козел отпущения, значит…
[47]
– Очень похоже на прозвище гладиатора, – заметила Пейдж.