Господин прокурор

Глава 2. Коды

Пейдж показалось, что она успела лишь на секунду прикрыть глаза, как прямо над головой громко и противно затрезвонил с прикроватной тумбы телефон. Звук больно ударил в уши, да и напугал вдобавок: спросонок было невозможно сообразить и вспомнить, где она вообще находилась и что надо делать. Трель продолжалась, и, с трудом разлепив веки, Пейдж потянулась к трубке и прижала к уху холодный металл.

– Код два-четыре, два-восемь, семь-одиннадцать, время вызова два сорок три. У вас пять минут, мисс Эванс, – механически протараторил абсолютно не заспанный голос господина, и он тут же закончил вызов гудками.

– Два… четыре… черт, подождите! – простонала она уже в пустоту.

Включаться пришлось резко: щелкнув тумблером, Пейдж зажгла на тумбе лампу и раскрыла блокнот. К счастью, на память она никогда не жаловалась, но запомнить столько цифр, находясь практически во сне, оказалось тяжело. Быстро – и не факт, что полностью верно, – записав услышанное, она вскочила с кровати и пригладила растрепавшиеся вихры. Как удачно, что не стала переодеваться в одолженную мадам Морель ночную рубашку: теперь не придется терять на это время.

С вечера домработница Киллиана покормила ее пресным жарким и отвела новенькую в небольшую крайнюю комнату на втором этаже, аскетично безликую, с одним узким, вытянутым окошком без штор. Из мебели тут были только старенький комод, односпальная кровать у стены, тумба, письменный стол и стул у окна. Даже в их с Гейлом родном доме уголок Пейдж был капельку больше и уж точно – уютнее. Но что-то подсказывало: находиться здесь слишком долго и не придется, это скорее ее норка для переодеваний и сна.

Не тратя ни минуты, Пейдж накинула пальто, сунула ноги в ботинки и подхватила блокнот с ручкой. Вылетев в коридор, она как раз увидела, как уже ковылял к лестнице не сменивший костюма Киллиан с чуть менее приглаженными волосами, без шляпы. Выбивающаяся на лоб прядь приятно преобразила его лицо, скинув лишнюю официозность, вот только во взгляде и строгом голосе ее не убавилось нисколько.

– Уложились, мисс Эванс. Похвально. Не забывайте писать, – бросил он ей мимоходом, довольно быстро для своего недуга спускаясь по ступеням.

Незаметно вытирая из уголков глаз сонные крошки, Пейдж проследовала за ним до самой машины, вновь удивляясь, как сильно изменилась походка господина на улице. В такой час тут не было ни души, а весенняя прохлада лизала кожу, и все равно Киллиан заметно выпрямился и шагал нарочито легко, лишь слегка перенося вес на трость. Полы пальто свободно развевались за ним, как крылья пикирующего на добычу орла.

Едва ключ повернулся в зажигании, а «малютка остин» тронулся с места, Пейдж раскрыла блокнот и попыталась с помощью уличных фонарей рассмотреть свои корявые записи.

– Какие были коды, мисс Эванс? – вдруг нарушил тишину Киллиан, краем глаза уловив ее жест.

Сообразив, что это явно проверка, она, прищурившись, вчиталась в криво начирканные цифры, но безрезультатно из-за темноты. Прикрыла веки, быстро воспроизводя в уме его звонок: слуховая память у нее всегда была лучше, чем зрительная.

– Два-четыре. Два-восемь, – нахмурившись, пробормотала Пейдж и решилась спросить: – Что это значит?

– Это полицейские коды, – спокойно пояснил Киллиан, сильнее утопив в пол педаль газа: на пустых ночных улицах можно было прибавить скорость. – Выдам вам потом полный перечень, нужно будет выучить его наизусть. Коды, начинающиеся на двойку, – убийство.

– Почему их сразу несколько?

– Два-четыре: тело со следами насильственной смерти. Два-восемь: убийство без Права. Надеюсь, объяснять вам основы британского законодательства не нужно и вы в курсе, что такое Право на убийство.

Пейдж туго сглотнула. Конечно, насколько бы мирную и тихую жизнь она ни вела, но про ответственность за все свои поступки знала с пеленок. На системе Права много лет строился порядок в стране, да и не только в Британии, но и на континенте. Любой человек мог защищать свою жизнь, имущество и родных, любимых людей, не оглядываясь на последствия. Если вам угрожал грабитель с ножом – что ж, это его грязный выбор, а вы получали Право на любую самозащиту, включая умерщвление нападающего. Если кто-то поднял руку и причинил серьезный вред вашему ребенку, Право будет неоспоримо. Под него также попадали случаи публичного оскорбления чести, но тут простолюдину доказать возникновение Права было почти невозможно, это обычно касалось аристократии. Последним случаем, когда применялось Право, было письменное согласие жертвы: иногда его писали безнадежно больные, желающие избавиться от мук, и обязательно давали гладиаторы перед выходом на смертельный поединок.

– И как же, по-вашему, можно с ходу понять по телу, убит человек с Правом или без? – удивилась Пейдж.

Киллиан снисходительно фыркнул, но все-таки удосужился пояснить преподавательским тоном, как для несмышленого первокурсника:

– Мисс Эванс, попробуйте сначала думать, а потом спрашивать. Если убийца действовал по Праву, ему нет никакой нужды бежать и скрываться. Он спокойно подождет или сам вызовет констебля, составит с ним протокол, при необходимости укажет свидетелей и будет совершенно свободен. Бегут или прячут тело те, у кого не было Права. И кстати, я говорил вам еще один код, самый важный. Иначе бы никто не стал сразу вызывать меня. Вы забыли или не записали?

Пейдж стушевалась, снова уперев взгляд в свои каракули. Да, что-то там явно значилось. Но что именно… из головы стерлось начисто.

– Простите, сэр, – с тяжелым вздохом признала она оплошность. – Это мой первый день, я только учусь. Такого больше не повторится.

Ни малейшего следа раздражения на лице господина она не заметила: он все так же непринужденно вел автомобиль и лишь мимоходом зачесал назад пальцами непослушную прядь.

– Хорошо, что вы можете признавать свои ошибки. Но в следующий раз за подобное будет наказание, – с едва ощутимым властным нажимом предупредил он, заставив Пейдж напряженно вжаться в сиденье. – Код семь-одиннадцать – контрабанда. Иначе бы констебли разобрались без коронного обвинителя. Дело касается путей международной торговли, а это уже исключительно мои полномочия.

Что еще входило в круг его обязанностей, кроме как представлять обвинение в суде, Пейдж уточнить постеснялась. Похоже, помимо полицейских шифровок ей предстояло выучить еще бесконечно многое. И она очень рассчитывала, что вызовы падали на ее хозяина не каждую ночь, иначе от недосыпа можно начать сшибать стены.