Страница 29 из 117
– Я не лез в их драмы, неблагодарное это дело, – признался доктор Лэйк, с интересом глядя на собеседницу. – А вы мне нравитесь, мисс Эванс. Я уже сказал куда больше, чем требовалось, но не проинструктировал вас. Избегая кошмаров и болей, Киллиан не спит. Столько, сколько может, держится на кофе и работе сутками. Но тело не стальное, и после двух-трех дней такого режима он падает в сон. И иногда… не всегда, не переживайте… это заканчивается приступом. Он не может проснуться, хотя, по сути, не спит, его трясет от психосоматической боли в ноге – да, не смотрите с таким недоверием, мисс Эванс, боль не настоящая. Обезболивающие вызывают привыкание и совершенно не помогут в этом случае, ему просто нужно уснуть поглубже, нормальным сном. Вы видели, как это можно устроить, – я оставлю лично вам пузырек со снотворным. Справитесь?
– Д-да, конечно, – без особой уверенности пробормотала Пейдж. – Но почему вы утверждаете, что боль психосоматическая? Он ведь…
Так мучился. У нее зачастил пульс, стоило подумать о бледном вспотевшем теле, которое била дрожь. Дыхание стало прерывистым. Нет, тогда в его комнате она ощутила не только сочувствие… неловкость… Желание коснуться совсем не лица. Пройтись кончиками пальцев вдоль жил на предплечьях, очертить контур мышц на груди. Жгучее любопытство: где же сокрыта его сила, в какой именно части обманчиво немощного тела… Боже. Она ненормальная. Уж точно не тогда, когда его сминал пресс ужасных воспоминаний и боли, – наверное, не столько физических, сколько душевных мук от предательства самых дорогих людей.
– Настоящая, чисто телесная боль к нему приходит не так, – терпеливо пояснил доктор Лэйк. – Она затрагивает только раненое колено, и ее вызывает переутомление, когда он перенапряжет ногу. Чтобы этого не случалось каждый вечер, и нужна трость – перераспределять нагрузку. В таком случае действительно помогают обезболивающие, но Киллиан боится стать от них зависимым, как и от алкоголя, поэтому абсолютно не пьет. Зимой удобно приложить к колену лед или снег, охладить. Летом сложнее; я предлагал ему растирания мазями, но этот упрямец будет до последнего делать вид, что у него все под контролем. Он… игнорирует свое увечье настолько, насколько может. Наверное, только поэтому и встал с постели: внушил себе, что раны нет. Победил недуг холодным разумом. И все же даже этот стальной рассудок нужно выключать на время сна.
– Вы вырастили очень сильного человека, доктор Лэйк, – признала Пейдж, отгоняя от себя навязчивые картинки с полуобнаженным господином в постели.
– Вы очень добры, мисс Эванс, – слабо улыбнулся его отец. – К сожалению, не только сильного, но и бесконечно упертого. Значит, я могу рассчитывать, что в следующий раз вы справитесь сами? Не подумайте, я всегда готов приехать к сыну, но это потерянное время, и, знаете ли, годы берут свое. Я боюсь уснуть за рулем или спросонок врезаться в кого-то… Только не говорите Киллиану. Не хочу, чтобы он решил, что помощь ему мне уже в тягость.
Доктор Лэйк обеспокоенно посмотрел на нее, и Пейдж невольно улыбнулась. Отец ее господина действительно замечательный человек, и от такой мысли тоска сжала грудь: как бы и ей хотелось подобной заботы. Но со дня, как мама не вернулась домой, это ей приходилось заботиться обо всех вокруг. И сегодня список просто пополнился новым именем.
– Не волнуйтесь, доктор Лэйк. У меня и впрямь есть опыт, и я помогу вашему сыну, когда это будет нужно.
В конце концов, это же ее работа.