Страница 15 из 117
– Она… скакала до потолка, – пробормотал Пол, слепо глядя на свои сцепленные в замок и при этом мелко дрожащие руки. – Так хвалилась прописями… А я-то в них ни черта не понимал, но по голове гладил… И хвостики эти – рыжие… Пацаненок за ней ухлестывать начал, Томми, – думал, с ружья уложу, но не подпущу…
– Томми Берк, да? – легко подхватил Киллиан и, сыграв задумчивость, по памяти начал перечислять: – Лили Коулман, соседка Шелли по парте. Гарри Эдвардс – лучший друг Юджина. И Стив Санчес, с которым тот играл в мяч на заднем дворе школы. Шелли и Юджин ходили в эту школу. Они были там счастливы. У них там были друзья. Десятки друзей. Десятки маленьких человеческих тел, которые раскидало в такую пыль, что Коулманам, Беркам, Эдвардсам и Санчесам было нечего положить в гробы.
В зале повисла тягостная тишина, в которой лишь всхлипывания присяжной номер девять и пыхтение Верджина не давали расслышать жужжание мухи на окне. Макгвайр шумно выдохнул и поднял на обвинителя глаза с хорошо читающейся в них злобой:
– Они убили Шелли… За то, что я пошел на чужую войну, они убили Шелли! Растерзали… псы. Бешеные псы!
– Ваши дети ходили в эту школу, вы знали ходы и выходы, знали, как пройти незамеченным и где оставить бомбу, – наращивал громкость Киллиан, буквально задавливая отчаянно трясущегося подсудимого обличительной интонацией и немигающим черным взглядом. – Вы профессиональный минер, вы одним махом решили отомстить всем, кто причинил боль Шелли. Но палками забивали ваших родных не девочка Лили и не мальчишка Томми! Не друзья ваших же детей! И потому у вас не было Права!
– Они должны были узнать, – хрипло прошептал Макгвайр, не сводя затравленного, сломленного взгляда с лица прокурора, и по его щекам потоком потекли слезы, теряясь в бороде. – Узнать, как это – прийти домой, когда никто не бежит навстречу.
По залу пронесся потрясенный шепоток, утонувший в вылетевшем у Верджина «черт побери». Это было признание, и теперь уже не важны никакие улики и свидетели.
«Когда включаются чувства, выключается мозг… А кто знает, как этим пользоваться… Боже, он просто первоклассная сволочь», – подумалось Пейдж.
– Мистер Макгвайр, вы признаете свою вину? – никак не выдавая своего торжества, уже куда более официально спросил Лэйк.
– Я… да, признаю. Я это сделал. Бросил псам те кости, которые они заслужили.
Дальше процедура уже стала попросту формальной. Верджин на каком-то последнем издыхании попытался выставить взрыв Правом Макгвайра, но мало кто его слушал: захлебывающиеся слезами присяжные вынесли однозначный вердикт. Виселица. И кажется, больше всех доволен этим был даже не Киллиан, а судья Уэстбери.
Едва дождавшись последнего стука молотка, Пейдж на негнущихся ногах вышла из зала и устало прислонилась головой к ближайшей стене в коридоре, пытаясь отдышаться. Отчаянно прижимая к груди блокнот, она думала о том, какой кошмар только что видела. Как откровенно сломленного человека доломали и выбросили… Да под таким взглядом прокурора она и сама бы призналась в чем угодно.
– Мисс Эванс, вы в порядке? – сухо поинтересовался голос у нее за спиной, вплетаясь в общий шум коридора: люди покидали зал, активно обсуждая случившееся.
– Да… да, сэр. Простите. – Всхлипнув и спешно утерев нос, она обернулась и увидела невозмутимо наблюдавшего за ней Киллиана, опиравшегося на трость.
– Плохая ложь. Не забывайте, с кем разговариваете. В чем дело? Поражены происходящим?
Уж точно – теперь забыть, как легко этот человек мог перемолоть душу любого преступника в труху, будет невозможно. Пейдж невольно вздрогнула, ощутив холодок в негнущихся пальцах. Господин все еще ждал от нее ответа, стоя посреди коридора и мешая проходу, как будто… Черт, он что, хотел от нее поздравлений?! Восхищения? Самодовольный ублюдок.
– Вам не понравится правда, так что давайте уже пойдем, – пробормотала Пейдж, сделав шаг в сторону.
Киллиан вдруг остановил ее, удержав за предплечье. Даже сквозь ткань блузки его длинные пальцы показались ледяными, запустив волну мурашек под кожу. Древесный аромат сандала скользнул через рецепторы в самое горло, вспыхнув там колючей едкостью.
– Если вы забыли – говорить мне правду мой прямой приказ, – шепотом напомнил Киллиан.
Пейдж с силой дернула рукой, выворачиваясь из его хватки:
– Вы сейчас считаете себя победителем. Конечно, утерли нос давнему врагу, сравняли счет… Что для вас счет, то для кого-то – вся жизнь. Вы играли грязно, топтались по больному, вы хуже чем прилюдно побили этого несчастного плетьми, вы…
Она задохнулась возмущениями и зажмурилась от досады на себя и свою несдержанность.
– Несчастного? – эхом повторил Киллиан, открыто – действительно открыто и хрипло – усмехнувшись. – Несчастного, убившего десятки детей выродка сатаны? Кого вы там так рьяно жалеете, не подумали? Я лишь выдавил из него признание.
– И для этого признания вы его сломали. Наверное, ему теперь и впрямь лучше умереть.
Повисла тяжелая, давящая пауза, во время которой Пейдж все так же боялась посмотреть на господина и нервно прижимала блокнот к часто вздымающейся груди.
– За мной, мисс Эванс, – резко, сквозь зубы бросил Киллиан, направившись к лестнице. – У меня для вас неотложное поручение. А если быть честным до конца, маленький наглядный урок.
Ступенька, ступенька. И с каждой температура вокруг стремительно падала. Когда лестница наконец-то закончилась, Пейдж стало ясно, что оказались они даже не на цокольном этаже, а на подземном, о существовании которого можно было только догадываться. Вдобавок – абсолютно неотапливаемом, и в довольно легкой одежде быстро стало холодно.
– Где мы, мистер Лэйк? – осторожно спросила она, преодолевая мелкую дрожь.
– Догадайтесь. Вы сообразительны, мисс Эванс: должны понимать, что осмотром места происшествия коронеры не ограничиваются.
Киллиан по уже сложившейся привычке не оборачивался, невозмутимо шествуя по затхлому серому, слабо подсвеченному желтыми лампами коридорчику, в котором стоял стойкий запах спирта и неприятный сладковатый смрад. От его пояснений Пейдж вздрогнула и констатировала удручающий факт:
– Морг… Прямо в Доме правосудия?
– Исключительно для дел, которые изначально находятся в ведомстве прокуратуры, а не полиции. Это удобно, – пояснил Киллиан, неспешно подходя к широкой арке, которой заканчивался коридор.