Господин прокурор

– Ясно, – выпалил он, мельком глянув на циферблат. – Семь минут. Лео, живо выводи отсюда людей! Всех!

– На улицу, где их ждут полисмены?!

– На улицу, где они не станут кровавыми ошметками! – рявкнул Киллиан, оглянувшись на него и сверкнув чернотой глаз. – Семь минут!

Больше пререкаться Лео не стал. Продолжая сыпать беглой речью на сплошном итальянском, он ринулся отдавать резкие, зычные приказы, и люди быстро начали покидать ресторан. Зато Пейдж не могла и шевельнуться, даже несмотря на то, как успокаивающе легли на ее скулы ладони Киллиана, и он заглянул в ее невольно слезящиеся от страха глаза.

– Выдохни, – глубоким, предельно спокойным голосом велел он. – Давай, Пейдж, дыши. Все будет хорошо. Ты мне веришь?

– Верю, – прошелестела она одними губами, невольно подчиняясь его приказу.

– Молодец… А теперь стой смирно, ладно?

Профессионал в нем взял верх. Сосредоточенно прищурившись, он изучил деревянную коробочку и идущий из нее тонкий шнур. Осмотрел весь пояс из динамита, ненадолго скрывшись за спиной Пейдж, и в попытке хоть секунду не думать о тикающих часах она подняла взгляд на висевшую над головой хрустальную люстру, переливающуюся сотней огоньков.

– Я бежала… бежала сказать, что нашла Азазеля, – прошептала она, обращаясь к потолку. – Это он убил Билли, перекрасил волосы после ориентировок. А красила их Саманта… Азазель – ее ухажер и шофер Уэстбери. Его правая рука. Он носил лонгет после того, как ты перебил ему пальцы в Хиллхаусе.

– Хозяин – судья Уэстбери?.. – неверящим эхом отозвался Киллиан, вернувшись к коробочке на ее груди, и предельно аккуратно попробовал подцепить крышку, которая не поддалась. – Мы разберемся. Снимем с тебя эту штуку и разберемся.

– Как успехи, Лэйк? – спросил запыхавшийся Леонардо, вернувшись к ним и встав напротив Пейдж с сурово сведенными бровями. – Значит, Лайленд психанул, сукин сын. Да что за день такой…

– Кустарная бомба, сделана кое-как, так что лезть в сам взрыватель – это, скорее всего, взлететь на воздух до звонка. Внутри часовой механизм от будильника, как только прозвенит – разобьется колба с воспламеняющим составом и подпалит бикфордов шнур, – вынес по-армейски точный вердикт Киллиан. – Все вышли отсюда?

– Да, – хмуро кивнул Лео. – Солнечная синьорина, будьте добры, дышите мельче: мне очень дорог этот ресторан.

В ответ Пейдж лишь еще сильнее поджала губы и впилась ногтями в ладони: она и без его комментариев знала, что дело дрянь.

– А ты какого черта еще здесь? – пробормотал дону Киллиан, пройдясь кончиками пальцев по шнуру, идущему из коробки.

– С тонущего корабля бегут только крысы, прокурор. Я крысой не стану никогда, – ответил Лео и деловито сложил руки на груди. – Три минуты. Какие идеи?

– Тащи большое ведро или таз с водой, – вдруг распорядился Киллиан, и только бисеринки пота на его лбу выдавали напряжение. – Бикфордов шнур, единственный вариант. Он старого образца, дешевый и не асфальтированный, а значит – водопроницаемый. Сам динамит не боится воды, загасить жидкость мы не сможем никак, а загасить шнур – да. Резать его тоже может быть бесполезно, если внутри пояса есть еще один… А это очень вероятно.

– Утопим эту горячую малышку, – азартно подхватил мысль Лео и без лишних разговоров бросился к кухне.

В зале и впрямь стало безлюдно. Слышно было лишь мерное «тик-так» и два тяжелых дыхания. Больше не тратя время, Киллиан потянулся к завязкам на боку Пейдж и принялся осторожно снимать ее «жилет».

– Не шевелись… не шевелись, – шептал он, но ее выдержка все равно давала сбой, и она громко шмыгнула носом, расставляя в стороны руки, чтобы ему было проще тянуть бомбу вверх. – Вот так… потихоньку.

– Стой! – ахнула Пейдж, когда одна из бечевок, скрепляющих динамитные шашки, зацепилась за ее сережку-лилию.

– Черт, – пробормотал Киллиан, замерев.

В руках у него были веревки с ее плеч, пояс с шашками висел на уровне ее шеи, и шелохнуться было попросту невозможно для обоих. Положение спас Леонардо. Поставив большой медный таз с водой на пол, он резво подскочил к Пейдж и предельно аккуратно отцепил бечевку от ее серьги, едва задев мочку мокрыми пальцами. Она вздрогнула, зажмурившись от ужаса.

– Без шуточек, синьорина: ваши украшения сегодня чуть не обошлись мне в целый ресторан, – бросил Лео мимоходом и взялся за веревки пояса смертницы вместе с Киллианом.

Почувствовав, что тяжесть взрывчатки наконец-то перестала давить грудь, Пейдж медленно присела, выползая из-под рук дона и прокурора. Те с облегчением переглянулись, когда бомба осталась только у них и перестала задевать жертву.

– Топим, – скомандовал Киллиан. – Минута.

Их скользящий шаг к тазу с водой был почти синхронным. Они на миг показались Пейдж очень тонко чувствующими друг друга братьями-близнецами, которых в детстве закинули в разные колыбели, – настолько плавно им удалось опустить весь пояс в воду. Мягко притопив и саму коробочку с взрывателем, Киллиан присел перед тазом в ожидании.

– Уверен, что нам не надо делать ноги? – выдохнул Лео.

– Сейчас узнаем. Все равно бы уже не успели ничего другого.

– Dio porco…

– Пейдж, а ты беги, – вскинул на нее беспокойный взгляд Киллиан, строго добавив: – Живо!

– Да, да, маленькая мадонна: на выход! – поддержал его Лео, влажными пальцами засучив рукава рубашки.

– А вы? – робко возразила она, тем не менее непроизвольно пятясь к выходу.

В тишине зала раздался громкий щелчок. Будильник коротко прозвенел, из воды послышалось шипение, и на поверхность вышло несколько пузырьков. Все трое наблюдали за этим с придыханием, но взрыва так и не произошло.

– Кажется… порядок? – без особой уверенности подвел итог дон. – Шнур погас?

– Будем надеяться, что бомба и правда настолько примитивна, как мне показалось. – Задумчиво поджав губы, Киллиан продолжал наблюдать за утопленным механизмом, потому как тиканье будильника не прекратилось. – Пейдж, ты еще тут? Уходи немедленно!

Пререкаться с ним она больше не стала – да и согрела душу толика радости от факта, что Профессор налажал (специально или случайно?). В любом случае динамит требовал вызова профессионалов, а для этого не помешало бы оповестить о происшествии инспектора Уайта. Пейдж в последний раз глянула на склонившихся над тазом прокурора и дона, а после все-таки понеслась к парадным дверям. Из коридора она успела услышать тихое:

– Идем, Лео. Дальше не наша забота.