Господин прокурор

Глава 20. Троя

Пейдж не успела ни вдохнуть, ни осознать, откуда именно доносился голос, четыре года сопровождавший ее кошмары. Поперек груди легла чужая, грубая мужская рука и с силой прижала ее к телу позади, а в бок настойчиво уперлось нечто твердое и, к ужасу, узнаваемое – дуло пистолета, холод которого обжег и через плащ.

– Только пикни, и я продырявлю твою печень, – прошипел в ухо Барс, обдав отвратительно кислым запахом изо рта.

Пейдж громко всхлипнула, понимая, что ей и впрямь лишний раз лучше не дергаться. Самое смешное, что до окруживших плотным кордоном ресторан полисменов было так близко и в то же время бесконечно далеко. Она видела лишь несколько маленьких фигур в черных мундирах, целиком сосредоточенных на блокировке мафиозного гнезда, и ни один из них не догадался бы обернуться.

Она лихорадочно соображала, как привлечь к себе внимание и при этом не получить пулю, но идей не было абсолютно. Особенно в свете того, что посреди тихой аллейки Барс задерживаться не стал и уверенно поволок добычу в сторону узенького проулка между двумя домами, скрытого тенью арки. Пейдж попыталась хотя бы замедлить его, не двигая ватными ногами, но пистолет вжался куда-то между ребрами так больно, что проступили слезы.

– Шевелись, кукла, – глухо прорычал Барс и ускорился, заставив и ее шаткой походкой шагать влево.

А где-то в сумочке был нож… Только сумочку она с собой даже не прихватила, когда понеслась сюда. Но теперь поздно об этом сожалеть. Страх сковывал конечности прочнее любых цепей, а пульс, казалось, вовсе готов был прорвать кожу на шее и запястьях, чтобы выскочить на волю панически бьющейся птицей.

Скрывшись под аркой, Барс с силой толкнул Пейдж к стене, развернув к себе лицом. Она в ужасе огляделась, вжимаясь лопатками в холодный камень и с трудом переводя дыхание: хорошо, что не попыталась сбежать, потому как бородатый гладиатор был не один. Компанию ему составляли еще двое: загорелого усача Генри Гилмора она узнала по культе вместо кисти левой руки, а третий, низкорослый коренастый мужчина с залысинами, был ей незнаком. Он вообще казался лишним и копошился в большом грязном мешке, без конца шмыгая носом-картошкой.

– На кой тебе девка? – прошипел Гилмор, когда Барс лениво привалился плечом к стене рядом с Пейдж и якобы ласково провел дулом пистолета по ее щеке.

Она зажмурилась и сжалась всем телом, пытаясь выбросить из головы воспоминания о маме. О том, что именно сделали с ней эти руки и что наверняка не отказались бы повторить.

– Милашка-кудряшка, так бы и познакомился поближе, – довольно протянул Барс и с сожалением вздохнул. – Жаль, времени нет. Генри, включи уже башку: нам не пройти через кордон, а приказ есть приказ. Ты хочешь вернуться к хозяину и промямлить, что Соланесы теперь под защитой полиции?

Гилмор нервно оттянул единственной рукой с пальцами ворот потрепанного пиджака. На шее у него мелькнуло что-то темное, уходящее далеко под одежду и напоминающее клеймо, как на скоте для забоя. Возможно, никем лучшим он для Лайленда и не был.

– Все-таки думаешь, что тех трех свечек не хватит, – пропыхтел он и нагло пихнул в плечо мелко дрожащего третьего подельника. – Эй, Профессор, чего притих? Хватит или нет?

– Я-я же г-говорил: зависит от конечной цели, но на все здание этого мало, – пробормотал тот, оторвавшись от мешка и живо утерев текущий нос.

– Наша цель не две кухарки, а все Соланесы. А ты мог бы и сразу предупредить, что надо больше! – Гилмор от души отвесил ему подзатыльник. – Если мы не сделаем все как надо, нас живо скормят свиньям де Лавлера…

– Дерьмо, как ни крути, – прохрипел Барс и зло сплюнул в ближайшую лужу. – Вот эта евреечка нам и поможет, правда же, куколка?

– Что вы от меня хотите? – с трудом пролепетала Пейдж, силясь слиться со стеной в одно целое и по возможности не обращать внимания на то, как пистолет продолжал прижиматься к ее скуле.

– Эй, Профессор, ты ж у нас ученый, – бросил трясущемуся подельнику с мешком Барс. – Как там это будет называться-то по-умному… Когда приносишь в дом новый матрас, а оттуда вдруг расползаются клопы…

– Троянская лошадь, – обиженно буркнул Профессор, потирая затылок, и бросил на Пейдж почти извиняющийся взгляд близко посаженных глаз. – Стойте, вы хотите сказать, что заряд понесет она?

– Вариантов нет, – согласно кивнул Гилмор на озвученный план. – Она помощница прокурора, бобби пропустят ее через кордон. Погнали, парни: снимаем с нее плащик.

– Что… нет-нет, мы так не договаривались! – заверещал Профессор, отчаянно прижав к себе мешок, но тут уже дуло на секунду сменило направление, целясь ему в лоб.

– Закрой рот и делай, как приказано. Или можешь не надеяться больше увидеть свою дочь.

Тот моментально заткнулся, лишь тяжело вздохнув, когда Барс и Гилмор набросились на Пейдж, будто давно ждавшие команды волки. Она инстинктивно боролась с их руками, но, когда пистолет угрожающе вжался в висок, трепыхаться стало слишком опасно. Осталось только жалобно скулить от ужаса, ощущая касания чужих наглых ладоней, которые, сдергивая с нее плащ, не преминули пройтись по изгибам фигуры и сжать грудь. Дрожь отвращения сковала конечности, к горлу подступила тошнота, а слезы застилали глаза. Ее худший кошмар…

– Ох, горяченькая малышка! – цокнул языком Гилмор, напоследок потрепав ее по щеке, и Пейдж резко отвернула голову вбок, глотая злые слезы. – Но времени и впрямь нет, надо успеть, пока прокурор внутри трет терки с доном. Эй, умник, давай сюда свою штуковину.

Профессор вынул из мешка нечто странное: будто большие пучки красных церковных свечей, связанных шпагатом и плотно прилегающих друг к другу, образуя цельную полосу. На ее конце были веревки потолще, а еще – деревянная коробочка с вырезанной на крышке круглой дырой, откуда выглядывал циферблат, похожий на маленький механический будильник. И тут все встало на свои места: их разговор о троянской лошади и слово «заряд».

– Вы же не… О боже, нет! – пискнула шокированная Пейдж, неверящими глазами глядя, как Профессор разворачивал ее пояс смертницы. – Нет, нет, не надо! Прошу!

Зря она открыла рот, потому как Барс тут же просунул в него пистолет, и ее зубы больно звякнули по железу.

– Чего так разоралась, дурочка? – хохотнул он, оскалившись на исходящую от нее панику. – Прогуляешься, передашь дону привет от старых друзей. Хоть какая-то от тебя польза. Живее, парни!