Страница 91 из 2679
Петляя на обезумевших конях, северяне неслись сквозь сонный лагерь, разбрызгивая во все стороны по треть колчана острий. Затем, прижавшись грудью к загривкам скакунов, сами уподобились стрелам, молниеносно пересекая лагерь, будоража заспанных солдат, офицеров, кашеваров, лекарей, пленниц. Не успел неприятель опомниться, а отряд Бану уже взметал в поднебесье пыль, уходя на юго-восток.
Только бы все вышло, думала молодая женщина. Она оглянулась, увидев слезящимися от ветра глазами, что алые наконец-то потянулись хвостом погони. Бану вновь устремила взор вперед – на неразличимую пока деревню, близ которой со дня на день должны встретиться алые и рыжие для удара по ее армии.
Сердце настойчиво колотилось о ребра и, будто не в силах сломать, отскакивало обратно в грудь. Тонкие пальцы в перчатках мертвой хваткой держали узду, вплотную прижимая к шее коня.
Рассвет все еще не настал, когда перед летучим отрядом Бансабиры Яввуз показалось поселение с оранжевым знаменем на невысоком доме старосты. Поселение не имело как таковых стен и ворот – небольшой частокол, который высокорослые скакуны взяли не без труда. Бану тяжело выдохнула – две трети дела позади, оставалось только в нужное время выбраться из этого бедлама.
Вновь полетели снопы стрел из колчанов северян. Гарнизонных здесь по донесению должно было быть около пары сотен, но пока они поднимались и соображали, что происходит, пурпурным удавалось чинить произвол, выполняя попутно грозный приказ тану – каждую вторую найденную по пути лошадь рубить с привязей, выпускать из стойл, гнать от деревни дальше на юго-восток. Под копыта попадали верещащие дети, которых оттягивали в стороны трясущимися руками плачущие женщины, старики, собаки, куры и мелкий скот. Все смешалось в панике.
И сквозь это поселение отряд прокатился лихом, а найденных кобылиц и скакунов, побивая плетьми, погнали дальше. Вскоре перепуганные животные понеслись вперед без помощи пурпурных. Всполошенные подданные Ююлов, не разобравшись, что произошло – все, кто мог держать оружие, – с отчаянной яростью кинулись на вторгшихся, еще вчера вечером дружественных всадников.
Перед тем как развернуть отряд в обходной крюк, Бану приметила вдалеке разбитый лагерь. Видимо, сегодня-то оранжевые и планировали добраться до алого воинства. И видимо, доберутся. Даже быстрее, чем думали. Гнев – хороший ускоритель.
Отряд Бансабиры, соблюдая предельную осторожность и действуя только ночью, окольными путями держал путь к своим. Однако в одну из ночей группа Бану столкнулась с неприятностью.
– Это Ниитасы, – шепнул Одхан, прижимаясь к земле и указывая носом на горящий кострами впереди лагерь сиреневых. – По этой тропе не вернуться.
– Дождемся утра, – велела Бансабира. – Независимо от их командующего, стоит попробовать поговорить.
Ночь прошла без происшествий. Утром танша велела двенадцати бойцам личной охраны тянуть жребий – кто отправится с посланием. Участь выпала Ри, рыжеволосому бойцу среднего роста и худосочного сложения. Откуда в нем была сила, удовлетворяющая требованиям Бансабиры для ее «гвардейца», не ответил бы и человек с самым богатым воображением.
– Скажи лидеру, что прибыл с сообщением от Бансабиры Яввуз, внучки Идена Ниитаса. Я бы хотела переговорить с таном Сиреневого дома.
Ри кивнул, влез на лошадь и отправился к лагерю сиреневых, намеренно сдерживая коня по мере приближения. Обратно вернулся к вечеру, хмурый, шепнул Бану что-то на ухо, и та велела сниматься с места.
Несмотря ни на какие выгоды, Ниитас в союзе Шаутам отказал. Старые обиды были слишком сильны, а гордость неуправляема.
В это время действующий тан Ююл, поджарый шатен недалеких сорока лет, получил срочное донесение от одного из вассалов, что Шауты разорвали союз и вторглись к ним с войной. Удар в спину от давнего соседа и союзника… От выродка, в семью которого Ююл отдал двух сестер!
Чтобы усилить все приграничные гарнизоны, которые могли быть атакованы алыми, Ююл отозвал часть войск из различных укреплений в центре танаара и переместил их к рубежам. Тан Маатхас благодаря такому стечению обстоятельств смог вздохнуть спокойнее.
В самых ближних к танше рядах рассказ о проделанном Бансабирой маневре распространился подобно пожару в ветреную погоду. И каждая новая версия, слетавшая с уст двадцати шести очевидцев, обрастала все более невероятными деталями. Бану пригрозила, чтобы дальше ставки командования весть не расходилась, но удержать столько языков было невозможно.
Гобрий в ответ на нескрываемое ехидство Гистаспа отфыркивался.
Общим счетом за неполный месяц пурпурные заняли и укрепили пять не особо крепких, но выгодно расположенных наблюдательных пунктов. Ничего серьезного там не было – бродячие шайки разбойников и дезертиров разного подданства разогнать оказалось легко. Наконец, расположившись лагерем у последней заставы, перевели дух. Единственным, чему по-настоящему радовалась в те дни Бансабира, был факт, что в речной стране вроде Яса нет недостатка в пресной воде.
Прикашливая в кулаки, солдаты и селяне окрест передавали слушок, будто бы Бану Злосчастная причастна к распаду союза оранжевых и алых.
Что ж, а вот теперь самое время, размышляла Бансабира. Сейчас даже выгодно, чтобы сами рыжие и алые прознали об ее вмешательстве. Остановить бойню танам уже не удастся – месяца хватило, чтобы обозленные соседи вцепились друг в друга, как шакалы. У тысяч бойцов отныне полно поводов для мести, и если уж не полноценный конфликт, то множество мелких стычек между соседями Бану обеспечила. О восстановлении союза речи не пойдет еще долго.
В центре Оранжевого танаара между тем сидел Маатхас со своими ордами, а тут – совсем рядом – маячила еще и она, Бану, повинная в стольких горестях и в немыслимом коварстве. Конечно, нужно быть полным идиотом, чтобы рискнуть воевать на три фронта, но ведь тан Ююл тоже человек, и ему не чужд праведный гнев.
Бансабира скалилась.
Этан глубоко погряз в зиме.
Перед укреплениями выстроился пятитысячный лагерь Ююлов, и от тану поступил приказ провоцировать врага на бой. Когда наконец напряжение рыжих достигло пика, Бансабира, у которой отлегло от сердца, что удалось до нужного срока растянуть терпение своих, велела сдать занятую заставу и отойти на прежние позиции до следующего пункта.