Страница 39 из 74
Глава 13
Я не верил, что князь Долгоруков покончил с собой, чтобы отомстить мне. Не таким человеком он был. Князь всегда хотел победить меня, а смерть мало похожа на победу.
Мой магический дар просто кричал, что здесь что‑то не так.
Но никаких доказательств моей правоты у меня не было. Не было даже ниточек, за которые я мог бы потянуть и распутать этот клубок.
Я постоянно перебирал в голове детали смерти Долгорукова.
Ещё раз встретился с Казимом Аль‑Вафи. Джинн ждал своей участи в камере управления Тайной службы.
— Может быть, Долгоруков что‑то рассказывал вам о своих планах? — спросил я.
Аль-Вафи покачал головой.
— Ничего конкретного. Князь хотел отомстить вам, это всё, что я знаю.
— Вспомните всё, что можете, — нахмурился я. — Любая деталь может помочь расследованию.
— Однажды князь попросил у меня настойку серой полыни, — неожиданно сказал Аль-Вафи. — Но зачем она ему понадобилась, я не знаю.
— Вряд ли князь сам собирался её пить, — заметил я. — Скорее уж подлил кому‑нибудь в кофе. Что ж, благодарю вас, господин Аль-Вафи. Скажите, я могу что‑нибудь сделать для вас?
Джинн медленно покачал головой.
— Вы и так много сделали для меня, господин Тайновидец. Показали мне последствия моего предательства и предотвратили их. Только благодаря вам у меня остался шанс на возрождение. Если бы Лачанга погибла, магия ни за что не простила бы меня.
— Надеюсь, что с вами всё будет хорошо, — кивнул я. — Держитесь.
Настойка серой полыни была любопытной деталью, но на зацепку совершенно не тянула. Я долго крутил эту новость в голове, но так и не смог сообразить, зачем настойка понадобилась князю. Если бы я умел впадать в отчаяние, то непременно сделал бы это. Но магия напрочь обделила меня такой способностью.
К этому времени Лиза собрала все свои рассказы о моих приключениях в рукопись. А я лично поехал с этой рукописью в типографию и объяснил, что работа очень срочная. Так что уже через два дня курьер доставил нам домой два десятка новеньких книжек, пахнущих кожей и типографской краской.
— Твоя первая книга, — улыбнулся я, держа в руках увесистый томик. — Теперь ты самый настоящий Летописец. Вот этот том мне особенно нравится. Его и отправим Великому Визирю.
— Только не забудь его подписать, — напомнила Лиза.
— Сделаю прямо сейчас, — кивнул я. — Как думаешь, лучше написать «Дорогой друг» или «Ваше Величество»?
— И так, и так хорошо, — рассмеялась Лиза.
Когда я сел за письменный стол, она заботливо обняла меня за плечи.
— Ты по‑прежнему думаешь о деле Долгорукова?
— Да, — признался я. — Впервые в жизни я оказался в тупике, и мне это не нравится.
— Может быть, тебе отвлечься? — подсказала Лиза. — Займись каким‑нибудь другим делом.
— Были бы ещё эти другие дела, — вздохнул я.
После обеда к нам в гости пожаловал начальник стражи Лачанги, господин Аль‑Казир. Бронзовые колокольчики мелодичным звоном предупредили меня о его приходе.
— Рад вас видеть, — улыбнулся я, встречая его у калитки. — Дотроньтесь, пожалуйста, до ограды.
— Охранная магия? — понимающе кивнул Аль‑Казир. — Очень предусмотрительно, господин Тайновидец.
Он послушно прикоснулся к чугунным прутьям, и калитка отворилась с лёгким скрипом.
— Проходите, — пригласил я. — Хотите кофе?
— Не откажусь, — согласился Аль‑Казир.
Я видел, что у него ко мне какое‑то дело, но не стал торопить гостя. В кабинете Аль‑Казир сделал несколько глотков кофе, затем отставил чашку в сторону и заговорил сам:
— Сегодня утром предатель Аль-Вафи растворился в водах вашего залива. Лично я считаю, что для него это не наказание, а освобождение. Но решать не мне.
— Всегда решает магия, — улыбнулся я.
— Именно, — кивнул Аль‑Казир. — Как бы то ни было, мои дела в вашем мире закончены, и я могу возвращаться в Лачангу. Великий Визирь ждёт моего доклада.
Аль‑Казир тяжело вздохнул.
— Я хочу, чтобы Анастасия поехала со мной, но не решаюсь сказать ей об этом. Мы виделись всего несколько раз, и я пока не понимаю, как она ко мне относится.
— И задержаться здесь, чтобы познакомиться с ней поближе, ты тоже не можешь, — кивнул я. — Понимаю. А что, если тебе пригласить в Лачангу весь Старый Театр? Устрой им гастроли. Ты близок ко двору Великого Визиря, для тебя это несложно. Тебе ведь понравился спектакль?
— Очень понравился, — радостно кивнул Аль‑Казир. — Это чудесная мысль, господин Тайновидец. Как она мне самому не пришла в голову? В своём докладе Великому Визирю я непременно упомяну об этом чуде, которое называется «Театр». Уверен, что Великий Визирь захочет на него посмотреть. Спасибо, друг!
— Обращайся, — улыбнулся я.
Аль‑Казир внимательно посмотрел на меня.
— Вижу, тебя тревожат какие‑то заботы? Я могу тебе помочь?
— Никак не могу до конца разобраться с гибелью князя Долгорукова, — поморщился я. — Это дело не идёт у меня из головы. Думаю над ним днём и ночью, но не нахожу ни одной зацепки.
— У джинов есть особый ритуал для таких случаев, — сказал Аль‑Казир. — Когда мы сталкиваемся с затруднением, то обращаемся за подсказкой напрямую к магии и делаем так, как она говорит. Может быть, и тебе попробовать?
— Почему бы и нет? — согласился я. — А как это сделать?
— Найди подходящее место, где тебе никто не помешает, и отправь магии зов, — посоветовал Аль‑Казир. — А потом жди её подсказки.
— Спасибо, — улыбнулся я. — Обязательно попробую. А ты передай Великому Визирю вот эту книгу. Он будет очень доволен.
Я протянул Аль-Казиру томик с рассказами Лизы.
Когда Аль‑Казир уехал, я сразу взялся за дело. Самым подходящим местом для разговора с магией мне показалась гостиная с камином и шахматным столиком. Правда, сначала пришлось выгнать оттуда Уголька и домового Фому, которые непременно желали побыть в моём обществе.
— У меня здесь очень важное дело, — строго сказал я. — Поэтому проваливайте и не мешайте.
Я погрозил пальцем Фоме.
— И не вздумай подслушивать под дверью, иначе всё испортишь.
— Ты требуешь от него невозможного, — мысленно заметил Уголёк.
А Фома скорчил жалобную физиономию.
— Я сам тебе потом всё расскажу, — сжалился я. — А сейчас не мешай.