Вольный игрок

— Элией. Прекрасная девушка, у неё большое будущее, — в этих словах Андрей уловил недосказанность.

— Мне бы хотелось о нём поговорить. О препятствиях в этом будущем.

— Она всё преодолеет.

Опять намёк. Андрей нахмурился.

— Не надо решать за неё.

— Боюсь, она всё уже решила сама. И задолго до того, как вы сюда прибыли.

— Тогда к чему весь этот разговор?

Друид вздохнул.

— Андрей, я просто хотел попросить тебя не делать лишний раз больно. Ни себе, ни ей. Ты хороший человек. И ты любишь её. Но увы, иногда нам нужно просто смириться с обстоятельствами.

Андрей хотел уйти, не обронив ни слова, но сдержал гнев, обратил его в холодную ярость и оглянулся:

— Я ничего не буду делать, пока не поговорю с ней. Один на один. И без пустых угроз скажу: если я хотя бы заподозрю, что вы как-то воздействовали на её разум, клянусь, страшнее врага у вас не будет.

Спал Андрей, как ни странно, превосходно. Наверное, подействовали снадобья лесных, которыми его пичкали, пока он лежал в отрубе.

Наутро к нему пришло целое посольство, разодетое как и вчерашний посыльный. Очень помпезно вручили его доставайку, «Рысь», «стечкин». Всё вычищенное, с полным боезапасом. Так же пафосно и велеречиво пригласили на церемонию, которая начнётся с наступлением сумерек.

После их ухода к Андрею подскочил шустрый дедок, который быстро объяснил, что от него требуется и что ему ни в коем случае нельзя делать: «Чтобы не опозорить глав кланов, после чего им только и останется, что пустить себе пулю». Типа шутка.

Андрея завели в колонну лесных, одетых в длинные серые одежды с полосами бахромы. Люди заполнили всю дорожку, по которой он вчера бродил. Каждый десятый нёс квадратный фонарь на палке.

Раздался звон колокола, и колонна неспешно двинулась. Андрей не сразу понял, куда они идут, а когда разглядел в свете звёзд и гирлянд, то замер от удивления. Это был не скальный массив, поросший лесом, где-то вдалеке. Это был замок! Другого слова Андрей просто подобрать не мог. Он стоял прямо перед ним и это был

выросший

замок. Иначе и не скажешь!

Три огромных дерева, похожих на секвойи, были непостижимым образом скручены, они проникали друг в друга, образовывая что-то вроде трапеции метрах в двадцати над землёй. Их края были неведомым образом сглажены, будто это было не дерево, а глина.

Мало того, по самому замку тянулись анфилады балконов, карнизов, полусферы эркеров. Они словно были выращены из самого тела дерева. Может так оно и было? Или это другие деревья, искусно привитые?

Роль лепнины здесь играли тонкие кустики и различные вьюны, которые распустились в ночи и издавали такой аромат, что он ощущался даже у подножья замка.

Кусты, вьюны и даже целые деревья свивались, тянулись по фасаду замка, образуя узоры и даже фигуры животных. Всю эту красоту узоров, цветов и мощи замка подчёркивали и дополняли гирлянды огоньков, дугами и росчерками закреплённые на сооружениях. Прямо как созвездия.

Ещё этот замок походил на могучую тучу, тянущуюся по ночному небу в свете луны.

Цепочка людей распалась на две шеренги и стала обходить замок, окружая его. Андрей, внимательно наблюдая, заметил: «Гирлянды, фонари, а дизелей не слышно, и запаха масла тоже нет. Чем же они питают всё это? Неужели насекомые? Или химия какая-то?»

Из основания замка спустился эдакий трапп, и восемь бойцов, обвешанных бронёй и оружием с головы до пят, спустились по нему. Они казались бездушными стальными механизмами на фоне лесных, облачённых только в лён. Один из спустившихся торжественно пригласил Андрея подняться.

От грядущей встречей с Юлей у Казакова забилось сердце, прямо как у школьника на первом свидании. Поэтому шикарное убранство замка лесных — лепнина, узоры, вазы, скульптуры из камня и стали — прошли мимо него.

Зато, когда его сопроводили в главный зал, наряды высшего общества лесных даже его не смогли оставить равнодушным. Всё та же бахрома из шнурков, подвесок, кистей, бисера, бус. Да не абы какая: там, где ткань можно было расшить золотом или серебром — она была расшита. Там, где можно было подвесить блестящий кумушек или раскрашенный патрон, — они были подвешены. С кистей и эполетов золотая пыльца так и сыпалась. И всё это великолепие не просто болталось, а сплеталось в хитрые аксельбанты, которые дугами тянулись через весь костюм.

Женские наряды были стилизованы под деревья. К шнуркам бахромы крепили побеги деревьев, в расцветке которых было сшито платье: шишки, жёлуди, берёзовые «серёжки», кленовые «вертолётики», болтались над коричневой, чёрно-белой, светло-зелёной тканью. Всё они были не натуральные, а искусно отлитые из драгоценных металлов. Даже головные уборы изображали ветки и кроны, некоторые были настолько большие, что могли укрыть от дождя не только свою хозяйку, но и пару людей рядом.

А мужчины под золотой бахромой были обвешаны патронташами разных калибров, практически у каждого они были обмотаны непохожим образом. И на каждом патроне имелся свой узор или значок.

Свет исходил от множества фонарей вокруг, пол был выложен мозаикой, а потолок… Андрей только сейчас заметил, что он был завешен искрящимся полотном, которое крепилось прямиком к веткам, растущим из крыши и перекрытий. Как волшебное облако или чудесная пелена, он тянулся по потолку, сужался, опускался, как бы концентрируясь в одном месте — на троне, где сидела она. И она была облачена в этот полог, была его частью или источником.

Андрей сделал шаг по разноцветной мозаике, в полном молчании под пристальным вниманием сотен глаз. Он шёл к ней. Звук его шагов по керамическому полу разносился в тишине, пока…

Бонг!

Звон гонга привёл его в чувство. Андрей стоял прямо перед носом охранников в броне, которые дежурили у прикрытой пологом лестницы, ведущей к трону.

— Мы приветствуем славного воина клана Красных Орлов… — голос глашатая, показавшийся Андрею гнусавым, звучал где-то вдалеке.

Он смотрел на её лицо — холодное, неподвижное. Её глаза смотрели мимо него, сквозь него.

— За оказанную помощь, мы преподносим в дар…

Он смотрел, ожидая отклика, эмоции.

— Все эти вещи служат…

Он ждал и увидел. Веки опустились, мимолётный взгляд упал прямо на него — такой тёплый и знакомый, и… сочувственный. Жалеющий.

Недвижимая маска власти на миг стала живой, изящный подбородок качнулся. Теперь тёмные, потрясающие глаза смотрели точно поверх Андрея, игнорируя его.