Страница 48 из 83
Вечерок удался и вышел головокружительным. На турьей шкуре шоколад, газировка и мармелад соседствовали с печёной редькой и кедровыми орехами. И всё это зимой, под навесом из лапника и только при свете костра. А главным блюдом было нечто дынеподобное — размером с хороший арбуз, но с синей мякотью. Алкоголя при этом не было, никакого. Андрею, к счастью, даже ставить условие об этом не пришлось.
Привыкшие к городской бессонной жизни игроки оттягивались до середины ночи: травили байки, горланили песни, отбивая ритм на глиняных горшках и деревяшках. Так, наверное, в своё время отдыхали древние люди.
И вот в разгар веселья в задорный ритм вплёлся совсем другой жестяной стук — это загремели банки Спица. В середине Таймера Спиц возвращался в Рекреацию, чтобы прикупить сухпайков и разной скорняжьей мелочи, из пустой тары он сделал над тропинкой примитивную «сигналку».
Пока Андрей сытым, расслабленным мозгом обдумывал происходящее, Юля взвела арбалет и выстрелила на звук, прямо перед его носом. Следом за ней пустил стрелу Спиц. Только после этого Андрей «включился»: схватил оружие, пнул остатки «дыни» в костёр. Зашипело, завоняло.
Внизу от подножья холма неслась ругань и крики, темень стояла кромешная: новолуние и пасмурно, ещё от огня глаза слепли. Пока это проблемой не было — Казаков наизусть знал свой лагерь и даже вслепую мог послать арбалетный болт, что он и сделал на бегу, перед тем как занять позицию.
Больше всего он опасался решительной атаки и ближнего боя — в дистанции вся их сила. К счастью, удача была на стороне игроков. Нападавшие ломились в чужой лагерь в темноте, под стрелами. И ведь кого-то эти стрелы задели — Андрей вроде разобрал знакомые слова на словенском.
Разбойники поступили логично — решили сойти с узкой тропы. Он это понял по сухому стуку и отчаянному крику за ним: кто-то попался в капкан.
Глаза стали потихоньку привыкать к темноте, вокруг угадывались силуэты деревьев и строений и вроде даже мельтешащие фигуры внизу.
Щёлкнуло! Это Юля опять выстрелила на звук. Разумеется, не в того, кто попался в ловушку, он всё так же продолжал орать. Разбойники внизу замешкались, кажется, перестроились, и на лагерь обрушился дождь стрел, хиленький, но всё равно опасный. Стрела с широким наконечником, падающая по дуге, запросто может просечь и тулуп, и тело под ним.
Но здесь сказались ещё одно преимущество арбалета и предусмотрительность Андрея. Дело в том, что из лука нельзя стрелять лёжа, даже сидя очень тяжело, нужно хотя бы привстать на колено. И вот здесь Казаков решил разыграть козырь: игроки оборудовали несколько стрелковых ячеек для стрельбы лёжа — между двух уложенных брёвен были проделаны узкие щели, а сверху позиции прикрывал навес из плотно переплетённого хвороста и лапника, для защиты от навесных стрел. Главный плюс был в том, что такую позицию очень трудно заметить, а ещё труднее оттуда выковырять стрелка одними стрелами. Конечно, враги такого не ожидали — они-то искали натягивающих тетивы лучников.
Андрей ещё додумался внутри ячейки вбить кол, чтобы был упор для натяжения арбалета. Сейчас, заняв позицию, он всячески нахваливал сам себя за креативность и предусмотрительность. Ну а как же? Сам себя не похвалишь — никто не похвалит.
Только враги нашли, чем его удивить. Несколько стрел от Юли и Спица заставили вражеских лучников замолкнуть и спрятаться за деревьями. Пехота тоже рассыпалась, в прямом смысле, зарывшись в снег. В утренних сумерках смутно виднелись только полусферы щитов, торчащие над настом.
За одним из щитов что-то щёлкнуло, треснуло, загорелось, затем под другим, и ещё за одним, и ещё.
Огненным колесом факел прочертил дугу и плюхнулся в снег. Опять зашипело, языки пламени задёргались, опали, но продолжили гореть.
— Твою мать, — прошептал Андрей, пока улыбка сползала с его лица.
За первым факелом полетели следующие. Они не долетали до лагеря, но слепили стрелков и высвечивали позиции. За факелами полетели и горящие стрелы, но пока они бесполезно тонули в снегу и втыкались в мокрое дерево.
— Влад, смотри, чтобы нас сзади не обошли, и скажи Лизке, чтоб не высовывалась.
Храбрая девочка успела выбежать из шалаша и геройски стала тушить горящую рядом стрелу.
Разбойники внизу тем временем организовались, собрали стену из щитов и медленно поползли вверх, активно работая тупыми концами копий перед собой — искали капканы, и находили, заразы такие.
Андрей глянул на часы: зелёный циферблат показывал половину пятого, до восхода ещё далеко, эвакуироваться не получится. Опять щёлкнул арбалет — Влад, ну кто же ещё.
— Экономить стрелы, бить по моей команде, — крикнул Казаков.
— Они к тропинке подбираются! — предупредил Спиц
— Вижу! Ждите!
Казаков лежал как раз напротив знакомой тропы и размышлял: стрелять сейчас или подпустить поближе? По идее, их преимущество в дистанции и эффекте неожиданности. Блин, даже не разглядишь, сколько их идёт!
— Лизка!
— Чего?
— Собирай самые ценные шкурки в один тюк и сбрасывай за овраг. Сама будь готова прыгнуть. Остальные… — Андрей перевёл дух. — Ребята, делаем три залпа по моей команде, дальше, как пойдёт. Если они рыпнутся на нас, отходим, как тренировались: мы с Владом в рукопашную стоим, остальные прикрывают. Вопросы?
— Сделаем, как надо. Не волнуйся, — спокойно отозвался Спиц.
Разбойники уже почти добрались до тлеющих факелов. Они шли уступом, кучковались ближе к тропинке — оно и понятно, по твёрдой поверхности идти лучше, чем по глубокому снегу с капканами.
Андрей увидел в тусклых отблесках гаснущего факела ярко разукрашенный щит: угловатые узоры красным на жёлтом фоне, металлически поблёскивал выпуклый умбон.
«Красиво», — подумал он, ласково нажимая спуск.
Тут же остальные игроки дружно ударили в наступающего врага. Щит пусть и не мог остановить арбалетный болт, но здорово скрывал силуэт человека. Андрей успел заметить только две прорехи в строю противника, немедля зацепил арбалет за упор, изо всех потянул тетиву.
Разбойники заорали. Видимо, им не понравились «гостинцы». С вязким стуком в бревно, за которым лежал Андрей, влетело копьё (и как заметили, гады?), за ними дробно как градом застучало — стрелы.
Следующим, что увидел Казаков, был несущийся на него воин, почти полностью скрытый щитом, только ноги мелькали. Над верхней кромкой щита вздымалось лезвие секиры, отражавшее алые отблески.