Вольный игрок

— Отец так не скажет, — уже спокойнее ответил Влад. — И никто так не скажет. Здесь, на Свободе, знаешь какие крутые люди обретаются? Которые там, в миру, очень многое решить могут. Уровни у них не высокие, но со мной они пока тоже дела вести не будут, кто я для них? Новичок. А вот когда у меня статус появиться, совсем другой коленкор будет.

Хетцер задумчиво потёр подбородок.

— У тебя деньги на обучалку есть? Ты ведь в Мидгарде оба раза тьюториал пробовал пройти?

— Ну, смотря на какой курс, — замялся Влад.

— Я одолжу, если что, — вмешался Андрей.

— И на «калаш» со сбруей тоже?

— Там разберёмся. Ну что, Хетцер, берём новичка?

Сталкер прищурился.

— Хорошо, тогда так. Я игрок первого уровня, Дмитрий Гончий, обязуюсь игроку без статуса, беспрозванному Владу, помочь пройти тьюториал и получить статус. За это он должен отдать в миру сто тысяч условных единиц, в валюте, — Хетцер сделал паузу, — каждому члену траппа. — Он уставился на Влада, тот уверенно кивнул. — Учти, нас здесь пять человек, с Андреем потом сам договоришься.

— А где Шнабби? — встрял Андрей.

— Она до весны в миру собралась остаться, — ответил Хетцер. — Так значит, сто тысяч. Независимо от того, получит он статус или нет.

— Я согласен.

За столом все замерли.

— Я беспрозванный игрок, — шёпотом подсказал Спиц.

— Я беспрозванный игрок, Влад, обещаю…

Влад слово в слово повторил за Спицом, и игроки пожали руки.

— Договор свят!

— Договор свят!!! — повторили все игроки.

— Ну что, тогда с бухлом на сегодня завязываем. Завтра с утра вы со Спицом и Андреем заваливаетесь к Доброму Ангелу и проходите курс обучения, какой сами выберете. Ну и по окончанию — сразу в рейд, — распорядился Хетцер. — Андрей, ты с нами.

— Да, неплохо было размяться, — не подумав, ляпнул Казаков, но сдавать назад было уже поздно.

— Тогда по последней.

Возвращались игроки, когда стало темнеть и главная улица Свободы уже опустела. Хетцер и Багор своей дорогой, а Андрей, Юля, Влад и неугомонный Спиц — своей.

Последние сразу нашли общий язык, при том, что были буквально противоположены по характеру. Они занялись своими тёрками, на каком-то своём ай-ти языке, а Андрей и Юля просто шли молча в обнимку и вдыхали прохладный вечерний воздух. Ведь это так классно, когда над головой небо, а ветер несёт прохладу с озера.

— Андрюх! Андрюха!

— А, чего?

— Вот ты совсем расслабился. Значит, у тебя пока планов нет на будущее?

— А что так?

— Да есть вот одна идейка, мы с Владом обсуждаем. В Гардарику не хочешь сходить?

— В смысле, куда сходить?

— Ну, Гардарика — Ладога, викинги и все дела.

— Я уже пробовал, мне не понравилось. Да и смысл? Контролёр туда оружие не пропустить, а без него с тамошними аборигенами тягаться бесполезно.

— А вот это не проблема. Можно купить себе арбалетов, а это уже совсем другая тема, согласись?

— Не соглашусь. Ну, возьмём себе арбалетов, и что дальше там делать будем?

— Во-от, — Спиц воздел палец к темнеющему небу. — Это уже дельный вопрос. Ты в курсе, что можно устроить себе охотничью заимку и набить пушного зверя? Знаешь, сколько пушнина стоит в Гардарике? А в Рекреации считают доход товара по его трудозатратам в Игровой Зоне. Ты понимаешь, что за один рейд можно натурально стать миллионером! Ты прикинь, Андрей! И Юля твоя нам очень пригодиться в лесу.

— Погоди, — осадил его Андрей. — А чем тебе Умирающая Земля не по душе?

— Так зима же наступает. Зимой тралить не просто, снег, холод, много мутиков в спячку уходить. Некоторые фанатики есть, они разоряют берлоги, но, блин, рискованно это, и места знать надо. Ночи опять же длинные. Поэтому самое время на пушных зверьков поохотиться, — Спиц подмигнул Юле. — Работа ведь не пыльная, а прибыль — ого-го!

— Так это же надо уметь — пушного зверя завалить, чтобы шкуру не попортить, и всё такое, — не сдавался Андрей.

— Ба-алин, какой ты упёртый, — закатил глаза Спиц. — Берёшь тупую стрелу, кладёшь в арбалет, стреляешь — всё! Кроме того, мы обучение в Мидгарде пройдём, научимся капканы ставить и все дела. А кому-то и вовсе учиться не надо будет. Ну что? Дело выгодное, соглашайся.

— Надо подумать. Сказал же, у меня есть планы. Сначала надо вон ему статус организовать.

— Андрей, я насчёт долга… — начал было Влад.

— Потом сочтёмся. Спасибо за предложение, Спиц, я подумаю. Завтра отвечу.

— Дело твоё.

— А мы как раз пришли. Вон наш дом.

— Буду знать, — ответил Спиц. — Давай, доброй ночи вам.

— И тебе. Влад, привет Лизе передавай.

— Ага, до завтра.

* * *

Андрей лежал в обнимку с Юлей в своей спальне. Без близости — Юля мягко намекнула, что сейчас не время для этого, а Андрею это было сейчас и не нужно. Ему было просто в кайф лежать рядом с Юлей, ощущать её тепло, её нежную кожу, слушать её дыхание, чувствовать запах. Ему по-прежнему не верилось, что такая девушка, как Юля, выбрала его. Что в нём было такого особенного? Деньги, статус — нет, конечно. Внешность? Казаков, конечно, уродом не был: стройный, тренированный, пусть и не громадного роста, русые волосы, мужской подбородок, славянские скулы, голубые глаза — но при всём при этом далеко не Аполлон. Тогда что? Неужели кроме него к Юле больше никто не проявил столько заботы и доброты?

Во сне она выглядела ещё более беззащитной и нежной. Именно ради неё, Андрей аккуратно снял её руку со своей груди и тихо, чтобы не разбудить, соскочил с кровати. Спустился вниз.

Он впервые шёл так спокойно по Свободе. Шумная толпа куда-то испарилась, и улицы наполняло только влажное тепло. В переулках порой раздавались шорохи и шум, далёкие человеческие голоса походили скорее на прибой, а может это и был прибой.

Андрей всё пытался понять, что же изменилось, что не так, но ничего не мог разглядеть в тёмном мареве. Нечто подобное он испытывал на Багровых болотах — ощущение какой-то чуждости, нереальности происходящего. В один момент ему показалось, что он идёт чему-то большому, непознаваемому и мирно спящему.

Он вспомнил, как однажды в детстве, ещё дошкольником, гостил у бабушки в деревне. Гуляя, он выбежал из леса и увидел широченную трассу, которая сбегала с холма и уходила к самому горизонту. Тогда ему показалось, что гигантские грузовики и шустрые легковушки были частью этой трассы, а сама дорога — чем-то волшебным, может быть живым, огромным, живущим своими таинственными непознаваемыми целями.