Страница 59 из 67
— Ни черта. — Он на ходу сплюнул себе под ноги. — Смотри сюда. Сегодня я приду к Фиме и попрошу. Не в гости зайду, не за долгом — попрошу. Артист придёт с протянутой рукой. И это полбеды. Через сутки вся Одесса будет знать, что кто-то навёл блатных на конвой контрразведки. Кто навел? Артист. А зачем марвихеру диверсант, предатель и бывший заместитель начальника контрразведки Центрального фронта? Где Артист вообще был последние три года, чем занимался? Вот за это возьмутся всерьёз. Раньше не брались, некогда было и незачем. Теперь возьмутся.
Он остановился, повернулся ко мне.
— Они поймут правду не завтра, так послезавтра. А потом кто-нибудь Лёву на пересылке встретит. Все сложится.
— Миша…
— Не перебивай. Я тебе не жалуюсь, я цену называю, чтоб ты знал.
Он двинулся дальше по улице.
— К вечеру сегодняшнего дня Миша Артист закончится. Останется капитан Карасев, и всё. Не то чтобы я сильно горевал. Но… Ты когда-нибудь думал, старлей, что будет после войны? А, да, — Карась махнул рукой, — ты и так знаешь. А я вот иной раз начну кумекать и тошно становится. Это сейчас на мои прошлые грехи глаза закрыли. Победа стоит любой цены. А потом, как только фрица раздавим, сразу всё вспомнится. И дадут мне пинка под зад. Это в лучшем случае. Вот только обратная дорога к прежнему ремеслу уже будет закрыта.
Я топал рядом с напарником и молчал. Сказать мне было нечего. Тем более уж кто-кто, а я прекрасно знаю, что после войны хреново будет не только бывшему марвихеру Артисту. Полетят с пьедесталов те, кто заслужил почет и уважение кровью.
Знакомый двор встретил нас бельевыми верёвками крест-накрест. У входа в подвал на перевёрнутом ящике сидел долговязый парень в кепке. Заметив нас, сразу вскочил на ноги.
— Артист к Фиме, — коротко сказал Мишка.
Парень смерил его взглядом, скрылся за дверью. Вернулся через минуту.
— Проходите.
Мы спустились по ступеням. В подвале горела всё та же коптилка. Смотрящий сидел на топчане, накинув поверх исподнего пиджак. Босой, взлохмаченный, с помятой физиономией.
Двое шестёрок торчали по углам, сонные и оттого особенно злые.
— Артист, — произнёс Фима. — Ты знаешь, который час? Уважаемых людей будят в шесть утра только в двух случаях. Если кого-то убили, или скоро убьют. Но раз пришел, присядь, поговорим. И пусть твой молчаливый корешок тоже присядет.
Я садиться не стал. Так и остался у входа, привалившись плечом к косяку. Мишка тоже приглашение проигнорировал, сразу перешел к делу.
— Хозяина знаешь? — спросил Карась в лоб. Сегодня он явно не был настроен жонглировать словами.
Вся сонная леность с Фимы слетела разом.
— Знаю, — сказал он совсем другим голосом. — Который «Черную кошку» под себя подмял. Одесса слухами полнится. Только люди говорят, взяли его. Следом за Гаркушей и Бибергалом. Правда, если не брешут, он в отличие от корешей не в угро чалится, а на Маразлиевской.
— Верно говорят, — усмехнулся Карась. — Сегодня в четырнадцать тридцать его повезут в определенное место. Конвой не сильно большой. Две машины. В первой скорее всего водитель и два опера. Во второй сам Хозяин и тоже два опера. Думаю, расклад будет именно такой.
В подвале стало очень тихо.
Фима взял папиросу, нашарил рукой на топчане спички. Прикурил. Затянулся. Выпустил дым в потолок.
— И зачем ты мне это говоришь, Артист?
— Думаю, уважаемым людям «Кошка» та поперек горла, из-за нее в городе стало шумно. Угро суетится опять же. Хозяин контрразведку на понт берет. Добился выезда не просто так. Уверен, хочет, чтобы его свои отбили. А значит, суета потом станет еще сильнее. Сам подумай, если беспредельщики оперов СМЕРШа положат, что начнется? Особисты не станут разбираться, кто именно организовал налёт. Всем придётся туго.
— Я старый человек, не делай мене смешно, — Фима смотрел на Карася колючим, пристальным взглядом. — Что ты вокруг да около ходишь? Говори как есть. Ты хочешь, шоб я снял Хозяина с дороги? Заместо «Черной кошки»? Сам сказал только что, чем это обернется.
— Сказал, — не стал спорить Карасев. — Но тут есть разница. Беспредельщики особистов положат как одного. А мы никого из конвоя не тронем. Ни одного человека. Чтобы ни убитых, ни раненых не было. Главное — забрать Хозяина. Он мне нужен живой, имеются к нему счеты.
Смотрящий помолчал. Долго. Стряхнул пепел прямо на пол.
— Нет, — сказал он наконец.
— Фима…
— Нет, Артист. — Вор поднял ладонь. — Ты послушай, а потом будешь говорить. Хозяин мине без надобности, как и «Кошка». То, что поперек горла стоят, — верно, врать не буду. Сдохнут — люди только порадуются. Из-за той «Кошки» легавые город переворачивают. Никакие дела не дают делать. Разве ж это жизнь?
Фима поднялся с топчана. Прошёлся до стола, плюхнулся на табурет.
— Но лезть на конвой контрразведки… Я пока еще из ума не выжил. Ты вот говоришь, конвой не трогать. А они что, будут стоять и смотреть? — Смотрящий развёл руками. — Артист, они начнут стрелять первыми, и мои ответят, потому шо живые люди, а не иконы. И вся вежливость закончится через полминуты.
— Изю Бриллианта помнишь? — выдал вдруг Карась совсем не по теме.
Тут прихренел даже я. Слишком неожиданным было это имя. Изю Бриллианта капитан упоминал в связи с тем домом, где прятался Аптекарь. Но как мертвый авторитет сейчас нам поможет — ни черта не понятно.
Фима несколько секунд пялился на Мишку, потом ответил.
— Помню. Как не помнить-то. Уважаемый был человек. Земля ему пухом.
— Я знаю, где общак, — сообщил капитан таким тоном, будто речь шла о какой-то мелочи. — Вы же его так и не нашли. Верно? Так теперь найдете. Помоги забрать Хозяина и получишь общак обратно.
Вот тут я прихренел второй раз. Получается, секреты не только у меня имеются. Карась ни словом, ни полсловом не обмолвился ни про какой общак, когда мы были в доме Изи.
Вот, значит, почему блатные сигуранце денег сунули, чтобы те дом Бриллианта оставили в покое. Типа, хотели уважить погибшего авторитета. Хрен там. Изя просто не успел корешам передать информацию, где спрятан общак. Видать, его быстро загребли и так же быстро расстреляли. Поэтому воры подсуетились.
— Знает он, — насмешливо хмыкнул Фима. — Артист, ты меня за дурня не держи. Изин дом перерыли до последнего кирпича. Дважды. Первый раз румыны, когда воровские деньги искали. Потом — мы. Все проверили. Нет там ничего. А если Бриллиант общак за пределы дома вынес, так то вообще теперь не сыщешь.