Страница 38 из 67
Назаров долго молчал, взвешивал все «за» и «против». Потом дал добро. Но пообещал: если Ратцеля не довезём живым и говорящим, задушит меня собственными руками, без всяких трибуналов.
Мишка моего разговора с Сергеем Ильичом не слышал, мы с майором отошли в сторону. Только по факту потом узнал, что обратно будем ехать в тесной дружеской компании: он, я и Ратцель. Думаю, ещё тогда у Карасёва появились вопросы, но задавать он их не стал.
Мишка обошёл машину, проверил колёса, заглянул под днище. Открыл капот на секунду, посветил фонарём, закрыл.
— Садимся, — коротко бросил он.
Ратцеля усадили на заднее сиденье, к левой дверце. Мешок с головы стянули, кляп оставили. Немец притих и уставился на собственные колени.
Сам Мишка сел за руль. Я устроился на заднем сиденье, справа от Гостя. Отсюда контролировать удобнее.
Под моим сиденьем лежал ППШ с полным диском. Это тоже предварительная заготовочка. На всякий случай.
Карасев провернул ключ. Стартер захрипел. Мотор чихнул, тут же схватился. Первый гулкий рык в тишине лощины показался оглушительным.
— Пошла, родимая, — тихо высказался Карась.
«Эмка» покатила по грунтовке. Мишка держал вторую передачу. Минут через десять дорога вильнула вправо, обогнула невысокий бугор. Впереди тянулся прямой участок метров двести, потом снова поворот. За ним начинался узкий и очень неудобный отрезок. Слева обрыв. Справа — старая каменоломня, за ней заросли акации.
Капитан бросил через плечо:
— Соколов. Чуйка моя чего-то волнуется.
Я молча положил ладонь Мишке на плечо, сжал. Типа, не дрейфь, командир, прорвёмся. Карась от этого дружеского жеста напрягся ещё больше. Всё-таки он знает меня достаточно хорошо.
Мы въехали на тот самый неудобный участок дороги. Прошли метров пять, я внимательно всматривался в темноту, до ломоты в глазах. От моей реакции сейчас зависит всё, а главное — наши с Карасёвым жизни.
Периферийным зрением уловил движение за камнями справа. Не силуэт, только тень, которая дернулась на долю секунды. Этого хватило.
— Пригнись! — рявкнул я и тут же правой рукой схватил Мишку за рукав, левой — Ратцеля, резко дёрнул обоих вниз.
Буквально через мгновение раздался выстрел.
Лобовое стекло разлетелось веером осколков. Пуля прошла ровно там, где секунду назад была Мишкина голова.
«Эмка» по инерции проехала ещё метров пять. Капитан левой рукой уже вырубал зажигание, правой пытался удержать руль. Машина клюнула, дёрнулась и заглохла на обочине.
Из зарослей акации прилетела короткая очередь. Не автомат — что-то помельче, скорее всего, «шмайссер». Пули ушли в землю, потому что никто не собирался рисковать Ратцелем и, как бы это странно ни звучало, мной.
Я схватил Гостя за шиворот, открыл заднюю дверь с моей стороны.
— Ходу! — рявкнул Мишке.
Карась мгновенно бросил руль, извернулся ужом и удивительным образом перекатился на пассажирское сиденье. Через пару несколько секунд мы с ним уже вывалились наружу. Я крепко держал фрица, волочил его за собой.
Залегли за заднее колесо. Все трое. Ратцель между нами. Мишка — прижавшись плечом к скату, я — с другой стороны.
— Соколов. Не дури, — раздался знакомый голос Борисова, — Тебе никуда не деться. Мне нужны только ты и немец. Карасёва отпустим.
— Врёшь, — крикнул я в темноту. — Никуда ты Карасёва не отпустишь. Да он и не собирается уходить. Мы тебя ждали, Борисов. Не там, где ты думаешь, а здесь. С самого начала все поняли.
Вообще, конечно, положа руку на сердце, ждал его только я. Мишка вообще ни разу не в курсе, что происходит. Но Борисову знать об этом необязательно. Другой вопрос, когда всё закончится, Карась меня убьёт. Гадом буду, убьет.