Страница 35 из 39
Глава 24
Я могла отмолчаться. У меня была возможность съехать на то, что я ничего не знаю. Но это было бы абсолютно нечестно. А какой бы жалкой я не была, все же понимала, что начинать отношения со лжи – так себе затея. Но как я себя ругала, когда Максут уехал… Как я боялась, что навсегда!
Так себя накрутила, что до утра так и не сомкнула глаз. А сколько раз я себя била по рукам, чтобы не позвонить Маркову в попытке хоть что-то выведать? Да я всю ночь только этим и занималась!
Ближе к восьми встаю. Одеваюсь в домашнее и плетусь вниз, чтобы покормить и выгулять Бэт. Та встречает меня с таким восторгом, будто я вернулась из кругосветки, а не спустилась со второго этажа. Прыгает, вертится, бьет хвостом, задевая косяки.
– Да-да, и тебе доброе утро, – бормочу, насыпая корм.
Голос хриплый после бессонной ночи. Голова тяжелая. Тошнота пока держится где-то на подступах, как особо настырный опер у двери подозреваемого: вроде еще не вошел, но всем понятно, что это лишь вопрос времени.
Пока Бэт жадно хрустит, я ставлю чайник, достаю чашку и зависаю с ней посреди кухни. Ловлю себя на том, что чувствую себя ужасно одинокой в этом большом и притихшем доме.
Выгуливаю Бэт дольше обычного. На улице влажно, серо, пахнет дождем. Собака скачет по траве, носится за палкой, а я медленно хожу вдоль забора, стараясь себя не накручивать. Естественно, ничего у меня не выходит. Были бы дома мальчишки, я бы хоть на них отвлеклась, а так…
Возвращаюсь в дом, вытираю Бэт лапы и набираю Глеба. Говорю сыну, что жду их с братом дома. Закончились их каникулы.
– Да мы и без твоих приглашений уже едем.
Удивленно вскидываю брови:
– Куда едете?
– Домой. Будем минут через двадцать.
Вот так. Я готова поклясться, что это Сашка им что-то наплел. Неспроста они в восемь утра сорвались! Обычно их в выходной к полудню не поднимешь. Сидят за компом всю ночь, а потом дрыхнут.
Что ж… Сашка в своем репертуаре. Ему невмоготу страдать в одиночку, решил и детей втянуть.
– Великолепно, – сообщаю Бэт. – Просто отец года.
Пес машет хвостом. Не спорит.
«Ну и ладно, – утешаю себя. – Все равно они рано или поздно узнали бы».
И действительно, не проходит и получаса, как во дворе хлопает калитка.
– Мам? – орет Мирон. – Мы дома.
– Привет, – будто ничего не случилось, по очереди обнимаю своих мальчиков. Оба безропотно сжимают меня в ответных объятьях и смотрят, смотрят… Так, будто я не мать, а задачка по физике. Фыркаю.
– Судя по вашим физиономиям, вы уже в курсе?
– И в курсе, и в шоке. Вы че творите на старости лет? Один загулял, другая рожать надумала…
– Да уж, распоясались, – закатываю глаза.
– Тебе смешно?! – возмущается Глеб.
– Ну, а что мне – плакать?
– Не знаю! – злится Мирон. – Лично я едва держусь. На кой тебе это надо?! Все ж нормально было!
– Ты батьку хотела что-то доказать? Это такие бабские приколы?
– А ну угомонись! – рявкаю. – Ты с матерью разговариваешь, если вдруг забыл.
– Ага. Многодетной! – бурчит.
А я невольно зависаю, потому что до этого момента о таком не думала. Тут же… Мне, кажется, даже какие-то льготы положены. Надо бы разузнать. Когда разберусь с более важными вещами.
– Слушайте, я понимаю, что все это крайне неожиданно, но это моя жизнь. И только мне решать, как ей распоряжаться. Вы еще год-два, и выпорхнете из гнезда. А мне что здесь в четырех стенах делать? Если только на луну выть…
– Ну, теперь-то ты не одна, да, мам? – обижается Глеб, понятно на кого намекая. – Или тебя кинули?
– Никто меня не бросал! Я что, вещь какая-то?!
– То есть у нас теперь отчим будет? Зашибись.
– А что, было бы лучше, если бы меня кинули, как ты выражаешься? – памятуя о том, что лучшая защита – это нападение, сощуриваюсь я. Мироша подвисает.
– Не, ну я не это имел в виду.
– Вот и славно. А то я разволновалась, а мне нельзя.
Пацаны переглядываются. Ага. Давайте, соображайте быстрее…
– Пипец, – вздыхает Глеб. Мирон просто глаза закатывает. Ясно… Легко никому не будет. – Так и когда мы с виновником торжества познакомимся? – кивает на мой плоский живот. И в этот момент я как раз слышу шорох шин.
– Сейчас… – пожимаю плечами.
– Надеюсь, он не мошенник.
– А что, со мной только из корысти могут встречаться? – с усмешкой интересуюсь у старшенького. Тот краснеет и бурчит что-то невнятное.
– Да я не то имел в виду, мам!
– Очень надеюсь.
Во дворе хлопает дверца машины. Потом еще одна. Бэт срывается к двери раньше всех. Я иду за ней, чтобы открыть дверь. Все еще не верится, что это происходит со мной по правде.
Максут стоит у калитки, перекинув чрез плечо небольшую спортивную сумку. Я ужасно рада его видеть, но… Как-то я ожидала большего. Хотя бы какой-нибудь чемодан. Без особого успеха пытаюсь себя убедить, что сумка – это тоже неплохо. Может, у нас вообще ничего не выйдет. Мы же просто хотели попробовать. Какой шанс, что ему не надоест моя жизнь? Взрослые дети? Работа, из-за которой его брат наверняка надолго присядет?
Ловлю легкую паничку, хотя еще вчера я не могла надеяться и на сотую долю того, что имею!
Максут тем временем спокойно проходит в дом, разувается. Поднимает на меня взгляд, сводит брови:
– Ты чего бледная?
– Хорошо, что не зеленая. А то токсикоз – такая штука, – бурчит Мирон, выходя из кухни. Вслед за ним плетется и Глеб.
Если Максут и шокирован появлением моих сыновей, то и вида не подает. Кивнув, представляется, протягивает по очереди руку парням, а как те ее пожимают, уточняет:
– Что ты знаешь о токсикозе?
– Немного, – неприветливо бурчит Мироша.
– Значит, будем разбираться вместе по ходу, – заявляет Максут.
То, что он не начинает из себя корчить супермачо, моим парням нравится. А еще они явно впечатлены тем, как Максут выглядит. Это, наверное, хороший знак? Господи, пусть хороший?!
– Голодные? – сиплю я.
– Да, можно что-нибудь перехватить.
Я с радостью берусь за готовку, позволяя своим мужчинам узнать друг друга получше. Правда, мне тут же становится плохо. Ребята отстраняют меня от дела. И завтрак готовит Максут под зоркими и немного недоверчивыми взглядами мальчиков.