Паук

«Порше» плавно лавирует в потоке машин и, тормозя, паркуется возле двухэтажного здания с красной традиционной крышей и помпезными колоннами у главного входа. Фасад, с обновлённой штукатуркой и недавно выкрашенный в приятно-жёлтый цвет, давал ощущение, что здание было построено совсем недавно, но на самом деле — восстановлено после взрыва в нём. «Чёрный дракон» успешно оправился от случившегося и теперь вновь возобновил свою работу, выглядя ещё лучше, чем раньше.

Хэймин поднимается по массивным мраморным ступеням крыльца, ныряя под традиционный навес с колоннами, и толкает створку резной кованной двери. Охранники на входе мгновенно выпрямляются, приветствуя его, и Хэймин коротко кивает им, обводя взглядом отреставрированный холл. Обновлённая плитка на полу, стойка ресепшена из резного тёмного дерева и мягкие диванчики во входной зоне. Везде прослеживалось сочетание традиционного стиля и современной классики, гармонично оформленных и создающих атмосферу изысканной, но сдержанной роскоши, как и полагается заведению, где гости оставляют тысячи долларов за вечер.

Он проходит в общий зал, где не произошло никаких изменений, ну, разве что диваны теперь были из тёмной кожи, а не из бархата, как раньше. Хэймин думает, что с новыми диванами однозначно стало лучше, и сворачивает в коридор, где и произошёл взрыв. Ровные стены с новыми обоями, новая плитка на полу, новые светильники на стенах и заменённые двери, резные и того же цвета, что и другие деревянные элементы интерьера в остальных комнатах. «Чёрный дракон» был полностью восстановлен, готовый вновь открыть свои двери для гостей. Хэймин чувствует в груди расползающегося по телу горделивого змея, довольного и уверенного в своей неуязвимости, и толкает дверь кабинета. Просторная приёмная со всем необходимым для работы и кожаный диван с кофейным столиком у стены. Оставалось только найти нового секретаря.

Хэймин нажимает на металл дверной ручки второй двери и заходит в свой кабинет, немного меньше, чем его предыдущий, но всё же достаточно просторный, чтобы уместить в нём всю мебель, к которой он привык. Сдержанный оттенок бежевого на стенах, большой дубовый стол, кожаное кресло, стеллажи с книгами и рабочими папками, широкий кожаный диван с двумя креслами и журнальный столик из тёмного дуба, а окна закрывали привычные тяжёлые портьеры, подвязанные плетёными тесёмками с кисточками. Комнату, где располагалась приёмная его старого кабинета, восстановить в полном объёме не удалось, и Хэймину ещё предстоит подумать над тем, как её можно приспособить.

Он опускается на диван, достаёт из внутреннего кармана расстёгнутого пальто пачку сигарет и закуривает, пропуская в лёгкие жгучий никотин. Сегодня был определённо удачный день. Так его и застаёт несмело стучащаяся в дверь Ли Сяолэ, осторожно входя в кабинет после короткого разрешения. Она всё ещё боялась его, каждый раз сжимаясь под тёмным пронзительным взглядом, как кролик перед удавом. Хэймин не может винить её за это. В конце концов его боялись многие. Короткий кивок, означающий, что можно сесть, и Сяолэ присаживается на край кресла, ожидающе, но робко смотря на него.

— Спасибо, что приехала, — улыбается он, и чувство опасности в груди Сяолэ усиливается.

— Разве у меня был выбор, — слабо усмехается она, и Хэймин разделяет её иронию.

— Я доволен твоей работой, милая. Ты молодец. Теперь, полагаю, пришло время расплатиться с тобой.

В её глазах появляется блеск, а рот слегка приоткрывается, словно она не верит в то, что слышит.

— Моя… работа окончена?

— Да. Ты можешь уволиться из больницы, — кивает он.

Сяолэ с неверием смотрит на него, и Хэймин, туша в пепельнице сигарету, поднимается со своего места, подходя к шкафу и доставая оттуда спортивную сумку. Она следит за каждым его движением, словно ожидая подвоха, и не сдерживает шумного выдоха, когда Хэймин опускает сумку перед ней на стол и расстёгивает молнию, открывая.

— Здесь больше, чем мы договаривались. За моральные издержки, — говорит Хэймин, улыбаясь тому, как осторожно Сяолэ берёт в руки одну из пачек, проводя ногтём по хрустящим купюрам.

— Господи, здесь же очень много… — вытягивается её лицо. — Мне нужно будет отработать в больнице до конца месяца, — тихо говорит она, застёгивая сумку.

— Я знаю, милая. Делай всё, как нужно.

Сяолэ торопливо кивает, крепко сжимая лямку спортивной сумки, и несмело закидывает её на плечо.

— Я… могу идти? — с опаской спрашивает она, и Хэймин, закуривая новую сигарету, кивает.

— Иди.

Она сильнее сжимает лямку закинутой на плечо сумки и, обернувшись на секунду, торопливо покидает кабинет, хлопая дверью. Хэймин откидывается на спинку дивана, делает глубокую затяжку, выпуская в потолок струйку серого дыма, и перебирает в голове сроки отправки ближайшей партии. В начале следующего месяца должно подойти. Он мог бы убрать Ли Сяолэ прямо сейчас, но она всё ещё числилась сотрудником больницы, где работала Ян Джи, и это вызвало бы много ненужных вопросов. Сначала девчонка должна была уволиться, наверняка запланировав куда-нибудь уехать с полученными деньгами, а уже потом он уберёт её. Тихо и без свидетелей.

Хэймин выпускает новую порцию дыма и берёт в руки телефон. Печатая сообщение Ян Джи, он предлагает поужинать где-нибудь и не сдерживает маленькой ухмылки, почти мгновенно получая ответ. В квартире доктора до сих пор находились установленные несколько месяцев назад жучки, и Хэймин думает, что с ними тоже нужно что-то сделать. Сейчас он уже редко пользовался прослушкой, уверенный в том, что Джия целиком находится в его сетях, но с каждым днём в голове всё больше укоренялась мысль о том, что она должна стать к нему ещё ближе. Ван Хэймин обладал ею без остатка и хотел ещё.

Занимая себя мелкой бумажной работой до вечера, Хэймин заканчивает, когда на улице начинают зажигаться первые фонари, наводя порядок на столе и покидая кабинет. Цепляясь взглядом за пустое кресло в приёмной, он думает, что стоит наведаться в больницу к Джун Тао. Ну и найти себе нового секретаря, конечно же. Тао не сможет вернуться к своей работе с перебитым позвоночником, вероятно, проведя остаток жизни в инвалидном кресле, но узнать о ходе его лечения казалось Хэймину правильным. Он мог бы устранить Джун Тао, как обычно поступает с теми, кто слишком много знает, но вряд ли Тао решится болтать о делах Организации, опасаясь за жизнь своей семьи и всех, кто ему дорог. Делая себе мысленную пометку позвонить в больницу, Хэймин нажимает на дверную ручку и выходит из кабинета.