Паук

Глава 16

Окутавшая комнату тяжёлая завеса сигаретного дыма и недопитый кофе на столе, ещё дымящийся и источающий свой аромат даже сквозь душный запах табака. Настенные часы показывают десять утра, а за окном слышится шум проснувшегося города. Хэймин делает затяжку, впуская в лёгкие щиплющий никотин, и выдыхает облако серого дыма. Удивительно, но сегодня ему удалось поспать больше, чем четыре часа урывками, и вполне себе выспаться. Он отходит от окна, садится на широкий кожаный диван и стряхивает пепел в стоящую на журнальном столике перед ним пепельницу. До ушей доносятся приглушённые звуки стройки — восстановление «Чёрного дракона» шло полным ходом. Им повезло, что взрыв не повредил внешние стены, а все разрушения пришлись на коридор и несколько кабинетов. Это давало надежду управиться гораздо быстрее, чем Хэймин думал изначально.

Сейчас клуб был закрыт для гостей, а находившиеся в зоне поражения помещения перенесли в другую часть здания. Хэймин делает новую затяжку и скользит взглядом по своему новому кабинету: немного меньше, чем предыдущий, гораздо светлее и с офисными жалюзи на окнах вместо привычных ему тяжёлых штор. «Кабинет нормального человека», — так бы сказал ему Каин, который всегда считал, что прежний кабинет Хэймина давил на психику своей массивной мебелью и обилием мрачных цветов в интерьере. Хэймин тушит в пепельнице сигарету, смотрит на слишком светлые стены и недовольно хмурится. Если ему придётся остаться в этом кабинете, тут определённо нужно будет всё переделать.

Он тянется к своему загорающемуся уведомлением телефону и проводит пальцем по экрану блокировки, улавливая шаги за дверью. Аккуратный, немного робкий стук в дверь заставляет его перевести взгляд, говоря короткое: «Входите». Ли Сяолэ, мягко ступая по полу, заходит в кабинет, едва заметно морщась от концентрированного висящего в воздухе запаха курева, и останавливается около дивана, скользя взглядом по лицу Хэймина, словно пытаясь понять его настроение. Сяолэ работала на него совсем недолго, но уже достаточно освоилась на своём месте, неплохо справляясь с порученной ей задачей. Хэймин знает, что она здесь лишь из-за денег и собственного страха перед ним, как и знает, что их дороги разойдутся сразу же, как в её работе пропадёт надобность.

— А здесь уютнее, — подмечает она, переводя взгляд с Хэймина на обстановку кабинета.

— Все так говорят, — указывает он рукой на диван.

Сяолэ молча садится на противоположный от Хэймина край дивана, мысленно радуясь, что диван достаточно большой, чтобы сидеть на достаточном друг от друга расстоянии.

— Прислушался бы, — ловит она его взгляд, кладя ногу на ногу.

— Обязательно. А теперь к делу, — сухо отзывается Хэймин, и Сяолэ неосознанно напрягает спину.

— Ничего кардинально нового. Твой доктор ходит задумчивый, выглядит так, словно вообще не спит, и задерживается на работе допоздна. Как по мне, у неё явно какие-то проблемы.

— Она что-то говорила?

Сяолэ прикусывает губу и неуютно ёжится на своём месте.

— В последнее время… она избегает с кем-то общаться. Закрылась в себе, что ли. Я знаю Джию не так давно, но могу сравнить текущее состояние с тем, что было пару недель назад. Твой доктор тает на глазах, ещё немного — и совсем просвечиваться начнёт. Очевидно, что у неё стресс.

— Стресс, — повторяет Хэймин, протягивая руку к лежащему на столе портсигару и вытягивая из него одну сигарету.

— Как ты тут дышишь? — морщится Сяолэ.

— Так и дышу, — закуривает он.

Ли Сяолэ машет ладонью перед носом, отгоняя стремящийся к ней сигаретный дым, и прикусывает изнутри щёку, решаясь озвучить Хэймину то, что ему, вероятно, не понравится.

— Я знаю, что это не моё дело, но… Ян Джи хороший человек, не порть ей жизнь.

Хэймин выпускает в потолок комнаты новую порцию сизого дыма и ловит взглядом какую-то одному ему известную точку на стене. Кажется, будто он действительно задумывается над услышанным, но Сяолэ знает, что такие, как Ван Хэймин, прислушиваются только к себе.

— Ты права, — поворачивает он к ней голову. — Это не твоё дело. Можешь идти.

Твёрдый голос несёт в себе приказ, и Сяолэ, молча поджимая губы, поднимается со своего места и спешит покинуть прокуренный насквозь кабинет, где было невозможно дышать. Словно сам Ван Хэймин перекрывал воздух каждому, кто сюда входил. Сяолэ встречала в своей жизни много людей, но подобных Ван Хэймину — никогда. Этот человек был привлекательным внешне, носил хорошие вещи, пользовался дорогим парфюмом, а его обувь всегда была начищена до блеска. Хэймин умел произвести правильное впечатление, как и умел говорить нужные слова. Умный, сильный и внушающий чувство надёжности. Сяолэ помнит, как повелась на это красивое лицо и складный образ.

Вот только настоящий Ван Хэймин совсем не такой. Человек, из чьего кабинета она только что вышла, был властным, эгоистичным, расчётливым и не заботился ни о чём, кроме собственных амбиций. Иногда Сяолэ задавалась вопросом, способен ли он любить, и каждый раз отвечала сама себе: «нет». Она видела, как Ван Хэймин отбирал людей для своего бизнеса, решая их судьбы одним словом и относясь к ним, как к мясу на рынке, и на его лице в этот момент не отражалось ни единой эмоции. Иногда ей думалось, что он вообще не умеет чувствовать ничего, кроме самодовольства и жажды превосходства. Этот человек насквозь пропитался чернотой и бездушием бизнеса, которым занимался, кажется, совершенно забыв, что значит просто жить.

Всегда ли он был таким или когда-то и его душу согревали гармония и спокойствие? Хэймин помнит своих родителей и бабушку, их небольшой, но уютный дом, старую кошку, путающуюся под ногами, и семейные ужины по воскресеньям. Его семья была самой обычной, работящей, весёлой и любящей. Ван Хэймин уже плохо помнит лица родителей, но точно никогда не забудет день, когда узнал новость об их смерти. Может, именно тогда для него всё изменилось? Сколько бы Хэймин ни думал об этом, он до сих пор не находит ответа. Сейчас уже было неважно, сколько травм было в его жизни и сколько рубцов на душе — это ничего не изменит. Он не станет другим.