Паук

— Ты же знаешь, что можешь обратиться ко мне, если что? Ну, выговориться там, выходной взять или ещё что, — внимательно смотрит на неё Чэнг, и Джия молча кивает.

— Спасибо, — искренне благодарит она, слабо улыбаясь.

Когда в конце дня Ян Джи ловит себя на мысли, что не хочет идти домой, она готова признаться, что боится вновь оказаться одна в четырёх стенах квартиры, не справляясь с собственными эмоциями. С момента, как она увидела труп Файцзи на складе, бутылка виски стала её лучшим другом, заглушая все тревоги и даря такую желанную тишину. Джия знает, как быстро люди привыкают к алкоголю, как и знает, что в какой-то момент это перестаёт работать, а организм начинает искать способы заменить алкоголь чем-то другим.

Тем, что точно будет работать.

Она пила, чтобы найти облегчение от собственной тоски, сама не замечая, как подсаживается. Ян Джи ненавидит себя за эту слабость, понимает, что происходит, и абсолютно не находит в себе силы воли, чтобы разорвать этот круг.

Последние три месяца её жизнь была похожа на какой-то плохой фильм, и больше всего на свете Джия сейчас хотела отмотать плёнку событий назад, когда всё было спокойно, а на душе не скреблись кошки. Она с грустью улыбается своим мыслям, поднимается с места, оставляя на столе неровную кучу документов, с которыми только что работала, снимает с вешалки пальто и выходит из кабинета, наконец-то завершая этот бесконечно унылый день. Думая, чем занять сегодняшний вечер, Джия минует пустой коридор, заходит в лифт и, спускаясь на первый этаж, пересекает вестибюль, толкая стеклянные двери и оказываясь на улице.

Холодный вечерний ветер бьёт в лицо, заставляя поёжиться, а взгляд натыкается на горящие фары припаркованного прямо напротив входа «порше». Не сдерживая усмешки, Джия спускается со ступеней крыльца и подходит к облокотившемуся на капот машины Хэймину, который, поднося к губам зажатую меж пальцев сигарету и затягиваясь, смотрит на неё выжидающим взглядом. Сегодня он был одет в серый костюм, с уже привычно уложенными назад волосами и без пальто. Ян Джи думает, как ему не холодно стоять на ветру без верхней одежды, и усмехается — это же Ван Хэймин, не стоит сравнивать его с обычными людьми.

— Привет.

— Привет, Джия, — выдыхает новую порцию дыма Хэймин, как всегда спокойный и безэмоциональный. — Садись в машину.

Ян Джи прослеживает взглядом за тем, как Хэймин бросает на мокрый асфальт недокуренную сигарету, и ничего не спрашивает, послушно открывая дверь машины. Почему-то не хотелось ни возмущаться, ни задавать вопросы. Джия думает, что у неё просто не осталось на это сил.

— Поедем поужинаем. Ты всё ещё должна мне ужин, — говорит Хэймин, объясняя этой фразой сразу всё.

— И ты решил устроить этот ужин именно сегодня? — не сдерживает усмешку Джия.

— Да. Думаю, именно сегодня тебе это и нужно.

Джия откидывается на спинку сидения и думает, что он чертовски прав. Иногда казалось, что Ван Хэймин понимает её лучше, чем себя понимала сама Джия, и от этого совсем не становилось легче. Машина плавно трогается с места, выруливая с парковки и выезжая на проезжую часть, а Джия вслушивается в играющий в салоне джаз и чувствует, как впервые за день расслабляется. Здесь, в тёплом салоне, смешавшим в себе запахи автомобильного ароматизатора, сигарет и парфюма Хэймина она чувствовала себя до абсурдности комфортно, словно оказалась в защищённой крепости, где её никто не достанет. Джия не знает, в какой момент преследующие её рядом с этим мужчиной раньше настороженность и волнение сменились спокойствием, но сейчас, после всего, что сделал для неё Ван Хэймин, ей казалось, что надёжнее этого человека в её жизни никого нет.

Они доезжают до ресторана итальянской кухни недалеко от центра, небольшого и выглядящего уютным, паркуются на свободном месте и проходят через полный посетителей зал к забронированному Хэймином столу. Джии здесь нравится — как будто она и правда переместилась в Италию, пестрящую цветущей зеленью, льющейся музыкой, тёплым светом и душистым вином. В этом месте не было кричащего пафоса, как в ресторане, где они ужинали в прошлый раз, но одного взгляда на качественно сделанный интерьер и вышколенных улыбчивых официантов было достаточно, чтобы оценить уровень заведения. Их провожают к столику, вручают увесистые книжки меню и желают хорошего вечера.

— Домашняя итальянская кухня. Тебе понравится, — говорит Хэймин, открывая меню.

Ян Джи скользит взглядом по названиям блюд и чувствует, как отзывается голодом её желудок. За весь день она выпила примерно литр кофе и съела пожухлый салат в кафетерии больницы — вряд ли это можно было назвать нормальным питанием. Они делают заказ, и Хэймин, словно вновь читая её мысли, заводит непринуждённый разговор, не упоминая ни Лу Файцзи, ни его похороны — именно то, что было нужно Джии. Весь день выслушивая слова соболезнований и ловя на себе сочувствующие взгляды, ей меньше всего на свете хотелось сейчас вновь чувствовать давление всего произошедшего. Ян Джи нужно было отвлечься, и Хэймин предоставил ей такую возможность.

— Любишь карбонару? — улыбается Хэймин, смотря, как Джия с аппетитом ест.

— Это же главное блюдо Италии, было бы кощунством не заказать её, — усмехается она.

— Каждый регион Италии старается сохранить свою индивидуальность, поэтому карбонару можно найти не во всех ресторанах. Рестораны Палермо, Венеции, Милана и Флоренции не содержат в своих меню эту пасту. А вот в Риме и регионе Лацио её считают своим коронным блюдом.

— Откуда ты знаешь об этом? Ты был в Италии? — заинтересованно смотрит Джия.

— Для того, чтобы знать что-то про блюдо, не обязательно посещать его родину, — усмехается Хэймин. — Но да, я несколько раз летал в Италию, в том числе и в Рим.

— Там, наверное, здорово, — тоскливо вздыхает Джия. — Я никогда не была в Италии. Да, если честно, мало где была вообще.

— Хочешь слетать в Рим?

— Когда-нибудь я точно это сделаю. Когда переживу всю ту чертовщину, что сейчас творится в моей жизни.

— Не сомневайся, Джия, — эти слова звучат как обещание, и Ян Джи почему-то очень сильно хочется в них верить.