Паук

— Догадываешься, почему ты здесь? — смотрит на одного из пленных мужчина.

— Минг, пожалуйста, — едва шевелит он губами, обращаясь к стоящему рядом с Джун Тао мужчине. — Ты же знаешь, мы бы своих не сдали.

— Тогда как ты объяснишь, что копы накрыли именно ту партию, за которую отвечали вы?

— Нас подставили, Минг, клянусь, — хрипит мужчина, а свежая ранка на его губе начинает кровоточить.

— Кто? О времени и месте отправки знали только вы двое, — шипит Минг, тыкая в покоцанную щёку мужчины дулом пистолета. — Вы доставили нам проблемы, знаешь?

Второй мужчина, плотно прижимающийся спиной к первому, тоже с заклеенным скотчем ртом и связанными руками, начинает шевелиться, пытаясь ослабить натяжение скотча, и Джун Тао старается выровнять камеру, отводя от него взгляд.

— Это всё Чанг, он мог что-то услышать, — сплёвывает накопившуюся во рту кровь на пол мужчина.

— Не мог. Мы у него на хвосте двадцать четыре на семь, — усмехается Минг, сильнее нажимая на растёкшуюся по щеке гематому. — Твой Чанг сейчас не может даже зад себе подтереть.

— Вы его?... — расширяет глаза мужчина.

— Пока нет, — улыбается Минг, убирая пистолет от лица.

Джун Тао приближает камеру, крупным планом выхватывая потерявшее свою узнаваемость опухшее лицо, и не сдерживает небольшую дрожь, когда к нему подходит молча наблюдающий за всем господин Ван, останавливаясь прямо перед сидящим на полу мужчиной и выдыхая в потолок струйку сигаретного дыма.

— Нам нужно имя твоего человека в полиции, — наклоняется к мужчине Ван Хэймин.

— У меня нет там никого, я… А-а-а!... — дёргается он, когда зажатая в чужих руках сигарета оказывается прижата к его гематоме на щеке.

— Имя, — ровным голосом повторяет Ван Хэймин, сильнее вдавливая сигарету в кожу.

— Лю Фанцзян! Капитан Лю Фанцзян! — скулит мужчина, заслуживая маленькую улыбку Ван Хэймина.

— Молодец. Лин Минг, — кивает он стоящему у него за спиной человеку, который тут же вскидывает руку с пистолетом, выпуская пулю точно в лоб.

Джун Тао вздрагивает, сбивая ракурс камеры, и смотрит на попавшие на его руки капли горячей крови.

— Второй нам не нужен, — говорит Ван Хэймин, и сидящий на полу мужчина начинает задыхаться в своём мычании, дёргая связанными за спиной руками.

— Хэймин, я думаю, нам стоит показать его остальным, — обращает на себя внимание Лин Минг.

Ван Хэймин наступает ногой на тлеющую на полу сигарету и спустя долгую секунду молча кивает.

— Займись этим, — даёт распоряжение он, убирая руки в карманы брюк и направляясь к выходу.

Джун Тао дрожащими руками держит перед собой камеру, чувствуя, как остывает на его коже чужая кровь, и ловит обращённый на него взгляд Лин Минга.

— Снимай сейчас очень внимательно, — улыбается Минг, обходя лежащий на полу труп и подходя ко второму мужчине. — Ты послужишь наглядным примером остальным, — легко хлопает он по чужой щеке, убирая пистолет за пояс брюк и доставая из кармана что-то маленькое.

На нетвёрдых ногах Джун Тао подходит ко второму мужчине, захватывая в кадр его лицо, и подавляет рвущийся наружу из горла звук, когда неприметный перочинный нож рассекает кожу лба, оставляя на ней глубокую полоску. Лин Минг довольно смотрит на стекающие по лицу капли крови и снова прикладывает свой нож к коже. Брови, подбородок и щёки — порезы остаются везде, и Джун Тао знает, что это лишь начало. Он уже видел, как уродуют тела предателей на других точках, но никогда это не происходило на его глазах.

Мужчина кричит, брыкается и вырывается, пытаясь уйти от новых соприкосновений с ножом, и с каждым его новым криком лезвие перемещается на другой участок тела. Джун Тао через объектив камеры видит, как на пол поочерёдно падают отрезанные уши, как крепкая рука вытаскивает наружу язык, зажимая его двумя пальцами и фиксируя на месте, а уже спустя несколько секунд этот язык извивается на грязном бетоне отрезанной змеёй. Мужчина на полу всё ещё жив, в полной мере ощущая каждую новую вспышку боли, и Тао знает, что убьют его лишь в самом конце, когда он перестанет походить на человека.

— Вот ублюдок, — сплёвывает на истекающее кровью тело Лин Минг, наконец-то доставая пистолет и одним выстрелом в голову прекращая чужие мучения.

Джун Тао сам не замечает, как начинает тяжело дышать, изо всех сил стараясь держать камеру ровно. Он никого здесь не убил, но чувствовал себя бесконечно грязным, словно с головой искупался в крови. Лин Минг всматривается в изувеченное лицо, вытирает о чужую рубашку нож, складывая его и убирая в карман брюк, и выпрямляется.

— Молодец, — улыбается он, хлопая Тао по плечу. — Давай это сюда, — забирает он из подрагивающих рук камеру, останавливая запись. — Ты хорошо поработал, теперь можешь ехать отдыхать, — хвалит он по-отечески тёплым голосом, вызывая этой обманчивой мягкостью ещё большую дрожь.

Лин Минг убирает пистолет за пояс брюк, доставая свой телефон и давая кому-то короткую команду прибраться, и, сжимая в руке камеру, направляется к выходу со склада. Тао смотрит на его удаляющуюся спину, чувствует, как немеют собственные ноги, а в горле появляется ком, и спешит отвернуться от двух лежащих на полу тел. Он знает, что труп одного из мужчин покажут в назидание всем членам Организации, не забыв разослать видео, которое было снято его, Джун Тао, рукой. Возможно, на его душе пока ещё не было груза убийства, но его руки были по локоть в крови точно так же, как и у тех, кто убивал. Джун Тао был частью Организации, а значит, рано или поздно и он тоже возьмёт в руки оружие, по собственной воле или по приказу.

Он видит, как в помещение заходят те, кто до этого стоял снаружи, и нетвёрдым шагом идёт к выходу. На лицо падают предрассветные сумерки, рассеивая остатки ночи, а «хонда» дожидается его всего в нескольких метрах от двери. Тао садится в салон, заводит мотор и выезжает с территории склада, невольно прибавляя газ и спеша по пустым дорогам в свою маленькую уютную квартиру, как никогда раньше. Три кактуса на подоконнике — это, пожалуй, всё же хорошее решение. Он обещает, что придумает им имена сразу, как доберётся до дома.