Паук

Ли Цзянь торопливо семенит впереди Хэймина, ведя его в зал, который мысленно всегда называл смотровой — помещение среднего размера, скрытое от лишних глаз в дальней части клуба, куда всегда привозили товар для сортировки. Хэймин кивает двум охранникам в коридоре, которые тут же встают по бокам от входа в комнату, готовясь никого не впускать туда, и заходит в помещение, где уже выстроены в ряд новые куколки. Пятнадцать человек, преимущественно девушки, выглядящие потрёпано после транспортировки и едва осознающие, что происходит. Стоящие позади них двое мужчин, контролирующие каждое их движение, кивают Хэймину в знак приветствия и делают небольшой шаг вперёд, готовые в любой момент силой одёрнуть, если что-то пойдёт не по плану.

Хэймин окидывает внимательным взглядом новый товар, замечает все синяки и кровоподтёки на открытых участках кожи, видит отрешённое выражение на их лицах и сальные, спутанные волосы и незаметно морщится от запаха немытых после долгого пути тел. Он знает, как происходит транспортировка товара: пойманных куколок накачивают наркотиками и перевозят в грузовых фургонах, как мешки с мясом, применяя силу к тем, кто приходит в себя раньше положенного срока, и не редко пользуясь их телами. Ли Цзянь говорил, что большая часть партии была перекуплена у вьетнамцев, а значит, их везли с приграничных деревень, куда вьетнамские торговцы людьми доставляют купленный товар. Больше недели этих людей содержали в грузовых стойлах, как скот, периодически вкалывая наркотики и кидая в кузов раз в день несколько буханок хлеба на всех, чтобы не умерли по дороге. Хэймин не знает, сколько человек было в партии изначально, но почти уверен, что больше, чем сейчас.

— Отличная партия, господин Ван, отмыть их — и будут как новые, — коротко смеётся Ли Цзянь, тут же мгновенно мрачнея при взгляде на Хэймина.

— Под чем они? — всматривается в грязное лицо одной из девушек Хэймин.

— Лёгкие седативные, чтобы поспокойнее были, и капелька водки. Ничего крепкого не давали, чтобы потом не ломало.

Хэймин проходится взглядом по всем куколкам, мысленно отмечая тех, кто на что-то годился, и делает знак стоящим позади товара мужчинам.

— Покажите мне их, — указывает он на троих девушек и одного юношу.

Мужчины тут же подходят к выбранным куколкам, грубо стаскивая с них грязную одежду и заламывая руки, и поворачивают их к Хэймину, чтобы он мог посмотреть на них со всех сторон. Ужасно грязные и с пожелтевшими синяками на коже, но выбранные им девушки имели хорошие тела, а юноша определённо был знаком с физическим трудом. Если привести их в порядок, они вполне бы подошли для клубов S-класса.

— Беру этих четверых, — говорит Хэймин, всматриваясь в лицо одной из девушек, что чем-то напоминала ему Ян Джи.

— Господин Ван, позвольте, остальные тоже не плохи, — настаивает Ли Цзянь, сам вздрагивая от своей смелости.

Хэймин скользит взглядом по оставшимся куколкам и думает, что для партии в Турцию может взять ещё нескольких.

— Этих пятерых тоже беру.

— Отличный выбор, господин Ван, — расплывается в улыбке Ли Цзянь, наблюдая за тем, как Хэймин достаёт из кармана телефон и набирает чей-то номер.

— Зайди в смотровую, — говорит кому-то на том конце провода Хэймин, сбрасывая звонок. — По три тысячи за каждого, — переводит он взгляд на Ли Цзяня.

Ли Цзянь подсчитывает в голове общую сумму, нервно улыбается, понимая, что это меньше, чем он рассчитывал, но не спорит. Ван Хэймин был не из тех людей, кому можно было навязать свою цену.

— Итого девять?

— Итого девять, — подтверждает Хэймин, переводя внимание на входящего в комнату Хва Гюнсо. — Прими товар. Вот эти, — кивок на выставленных вперёд куколок. — Зайди потом ко мне.

— Понял, — подходит Гюнсо, доставая из внутреннего кармана пиджака пачку долларовых купюр.

Три тысячи долларов — так Хэймин оценил каждого купленного человека, с которым безнаказанно может делать всё, что сочтёт нужным. Четверо будут переданы в один из клубов S-класса, где их будут ждать неплохие условия и относительно спокойная работа с высокопоставленными гостями, оставшимся же пятерым повезло не так сильно — их отправят на военную базу в Турцию, где те будут вынуждены обслуживать по несколько десятков человек в день, находясь в положении общественных игрушек, и вряд ли протянут больше пары месяцев. Иногда Хэймину было действительно жаль, что судьба этих девушек и юношей сложится именно так, но таков бизнес. Не он строил эту систему, и не ему её было менять.

— С вами приятно иметь дело, господин Ван, — говорит ему Ли Цзянь, и Ван Хэймин молча кивает, выходя из комнаты.

Проходя через коридор и зал для посетителей, он возвращается в свой кабинет и достаёт из лежащей на столе пачки новую сигарету, закуривая и пропуская глубоко в лёгкие едкий дым. В памяти всплывает лицо девушки, что чем-то была похожа на Ян Джи, и Хэймин невольно прикусывает щёку изнутри, отгоняя от себя мысли о судьбе доктора, если бы она оказалась на её месте. Джия, несомненно, пользовалась бы спросом в этом бизнесе, и Хэймин с ужасом думает о том, сколько человек ему бы пришлось задушить собственными руками, чтобы те даже не думали смотреть на доктора.

Его

доктора. Да, он бы привязал Ян Джи к себе, эгоистично присвоив, и не показывал бы её ни одному человеку в мире, ревностно охраняя. Внутренний зверь от этих мыслей заинтересованно поднимает морду, и Хэймин с силой вдавливает недокуренную сигарету в пепельницу, сминая её до самого основания и где-то на краю воспалённого сознания слыша стук в дверь.

— Да, — почти что рявкает он, и открывший дверь Хва Гюнсо замирает, вздрагивая.

— Я не вовремя? — осторожно спрашивает он, замечая настроение Хэймина.

Хэймин делает глубокий вдох, беря мысли под контроль, и, оставив скомканную сигарету в пепельнице, поднимает взгляд на зашедшего Гюнсо.

— Заходи. Принял товар?

— Да, сегодня приведут в порядок, вечером их осмотрит Айболит.

Хэймин кивает и бросает взгляд на настенные часы. Рабочий день его доктора скоро подойдёт к концу.

— Что с братом умершей девчонки? Нашли?

— Нет, но предполагаем, где он может быть. Он не слишком осторожный, много следит.

— Мне нужно, чтобы ты разобрался с ним как можно скорее.

— Не переживай, Минги не промажет, — усмехается Гюнсо, и Хэймин кивает.

— Я знаю, — едва заметно приподнимает уголки губ он, вставая из-за стола. — Сообщи мне, когда приедет Айболит, он мне будет нужен.