Паук

Джия подходит к своей машине, нажимает на кнопку на ключе, открывая её, и не успевает ничего сказать, потому что Хэймин забирает у неё из рук сумку с инструментами и расстёгивает своё пальто.

— Я сделаю, — говорит он, ставя сумку на крышу машины и открывая багажник, где лежало запасное колесо.

Хэймин без труда справляется с колесом, в конце концов именно он и приказал своим людям его порезать.

— Вы очень сильно меня выручили, — улыбается Джия, когда Хэймин поднимается на ноги, убирая инструменты в сумку. — Меня зовут Ян Джи, я хирург, у меня нет с собой визитки, но я работаю в Центральной городской больнице и, если смогу вам чем-то помочь по своей специальности, то обращайтесь, — протягивает она руку.

Хэймин вытирает испачканные руки взятыми из сумки влажными салфетками и протягивает ладонь в ответ, слегка сжимая длинные тонкие пальцы Джии. Ладонь доктора кажется крохотной по сравнению с его, и Хэймин думает, что соотношение размеров их рук идеально.

— Ван Хэймин, — коротко представляется он.

— Ну, спасибо вам, Ван Хэймин, — осторожно вынимает из чужой крепкой хватки свою руку Джия.

Хэймин молча кивает, забирает сумку с инструментами и без прощания разворачивается, исчезая в рядах машин и темноте сгущающихся сумерек. Это была лишь малая часть плана, убедившая его, что он сделал правильный выбор. Эта женщина, чья улыбка так прочно засела в голове, просто обязана была стать его. Хэймин усмехается собственным мыслям, доходя до своей машины, убирает в багажник сумку с инструментами, садится за руль и, прежде чем выехать с территории спорткомплекса, набирает в телефоне нужный номер. Трубку берут практически сразу, прерывая длинные гудки ответом.

— Мне нужны имена всех, с кем она общается, — говорит Хэймин.

— Понял. Приставить к ней людей?

— Да, — без раздумий отвечает Хэймин.

— Сделаем, — раздаётся на том конце провода за секунду до того, как Хэймин завершает звонок.

Он проезжает через шлагбаум, выезжая на проезжую часть, и сильнее вдавливает педаль газа в пол, обгоняя несколько едущих перед ним машин. За окном проносятся огни витрин и домов, а темноту опустившегося на город вечера рассеивают уличные фонари. Подъезжая к своему жилому комплексу и проезжая через автоматически открывающийся перед ним шлагбаум, Хэймин заезжает на подземный паркинг, оставляя там машину, и поднимается на лифте на свой этаж. Пустая квартира встречает его темнотой и оглушающей тишиной, не разбавляемой даже тиканьем часов. Датчики движения мгновенно улавливают его присутствие, зажигая в прихожей и коридоре свет, а система умного дома приветствует коротким оповещением на телефоне. Его большая двухэтажная квартира с панорамными окнами, в которой его никто не ждёт.

Он проходит в гостиную, где тут же включается верхняя подсветка, задерживает взгляд на вечерних огнях города за окном и поднимается на второй этаж. В голове пульсировало желание поскорее смыть с себя посторонние запахи бассейна, и Хэймин позволяет себе шумный выдох, когда подставляет лицо льющимся на него горячим струям воды. Душевую кабину тут же наполняет запах шампуня и геля для душа, пропитывая собой кожу и впитываясь глубоко под неё. Премиальная коллекция «Бриони», которой он отдаёт предпочтение последние пару лет. Шампунь, гель для душа, лосьон, крем — его уходовые средства стоили больше, чем чей-то месячный продуктовый набор в холодильнике, и это казалось самой обыденной для него вещью. Хэймин любил собственные тело и внешность и даже не отрицал своих нарциссических взглядов.

Переодевшись в домашние штаны и футболку, он спускается на первый этаж, заходит на кухню и ставит кипятиться чайник. Хэймин никогда не был силён в готовке, питаясь обычно где-то вне дома, но в хорошем кофе и чае он определённо разбирался. Один из его кухонных шкафчиков полностью был забит премиальными сортами листового чая и кофейными зёрнами в разном их виде, а в углу кухонной столешницы стояла кофемолка, когда хотелось повозиться с кофе чуть дольше и перемолоть зёрна самому. Сейчас, насыпая в кружку порошок молотого кофе, Хэймин не хотел тратить на это много времени. Он берёт с подставки электрочайник, наливает в кружку вскипевшую воду и, слыша звук звонящего телефона, отодвигает её, давая кофе время завариться.

— Да, — принимает он вызов, мельком читая на экране имя Хва Гюнсо.

— Хэймин, у нас проблемы. У нашей куколки, оказывается, есть брат, который теперь очень жаждет найти свою сестрёнку.

Ван Хэймин хмурится, вспоминая всю информацию об умершей девушке, и может с уверенностью сказать, что нигде не упоминалось ни о близких, ни о дальних родственниках.

— Насколько он может стать для нас угрозой?

— Если начнёт копать и выйдет на клуб, то придётся с ним повозиться.

— Узнайте о нём всё. Если будет нужно, подключи людей Каина, — бросает Хэймин, а Гюнсо мгновенно считывает его настроение.

— Понял. Буду держать тебя в курсе, — отзывается Гюнсо, и Хэймин завершает вызов.

Откладывая телефон на стол, Хэймин бросает мрачный взгляд на огни города за стеклом, проникающие на кухню сквозь панорамные окна. Ему всегда нравилось, когда комнату освещал уличный свет, словно успокаивая и ненавязчиво составляя компанию, и это же было одной из причин, почему он купил квартиру с панорамными окнами в каждой комнате. Хэймин может видеть этот город как на ладони, а его в ответ не может увидеть никто. В этом и был весь смысл таких квартир, роскошных и далёких от земли и обычной жизни, словно проблемы простых смертных не могли настичь их владельцев на такой высоте. Пожалуй, Хэймин был бы рад, если бы его проблемы были как у всех.

Беря в руки свой кофе, он совершенно неожиданно ловит себя на мысли, что кофе на ночь вреден для сна. Откуда он об этом узнал? Кажется, из какой-то статьи, где учёные ярко расписывали, как влияеткофеин на нервную и на эндокринную системы. «Он стимулирует надпочечники вырабатывать адреналин и кортизол — гормоны, противодействующие сну», — так там говорилось. Зачем Хэймин запомнилэто? Он и сам не знал. Совершенно бредовая мысль, учитывая его образ жизни и напрочь сбитый режим. Допивая свой кофе, он занимает себя разбором документации «Чёрного дракона». Пусть почти все дела в клубе и являлись «серыми», официальная часть дохода, облагаемая налогом, тоже была.