Паук

— Добрый вечер, — не сдвигается ни на миллиметр он, продолжая сканировать стоящую перед ним Джию тёмным взглядом.

— Что привело вас сюда? — смотрит в чужое лицо Ян Джи, сохраняя достаточную дистанцию, чтобы не казаться грубой, но чувствовать себя в безопасности.

— Вы, — выдыхает новую порцию дыма Хэймин, продолжая пристально смотреть и даже не пытаясь скрыть свои намерения.

— Простите?

Джия чувствует, как по её спине расползается дрожь, и напрягается всем телом.

— Составите мне компанию за ужином?

— Если вы намекаете на плату за вашу помощь мне вчера, то это крайне грязный приём, господин Ван.

— С моей стороны было бы очень подло поступать так. Я не давлю на вас, Ян Джи. Просто приглашаю на ужин.

Джия шевелит холодными пальцами, касаясь мгновенно ставших влажными ладоней, и ловит спокойный взгляд тёмных глаз.

— Я очень благодарна вам за вчерашнюю помощь, но вынуждена отказаться, — говорит она, и только небо знает, каких усилий ей стоит сохранять голос ровным и уверенным, пока каждую клеточку её тела наполняет почти что животный страх, подстёгивающий бежать прямо сейчас. — Но вы всегда можете ко мне обращаться, если вам потребуется моя профессиональная помощь.

Неотрывно смотрящий на неё Ван Хэймин едва заметно усмехается уголками губ, кажется, совершенно не удивлённый и не расстроенный отказом, и Джия видит в тёмных глазах то, что заставляет её тело покрыться холодной испариной: азарт, какой вспыхивает в глазах хищника, увидевшего свою идеальную добычу.

— Я учту, — улыбается Ван Хэймин, и эта улыбка несёт в себе совсем другой подтекст.

«Догнать, присвоить и подчинить», — вот что читается в чужом взгляде. Он смотрел жадно и с горящим интересом, и Джия ни капли не верит в чужое «учту». Такие люди, как Ван Хэймин, не учитывают ничего, кроме собственных желаний, и Ян Джи не нужно было разбираться в психологии, чтобы понимать это.

— Всего доброго, — кивает Джия, проходя мимо продолжающего прислоняться к капоту своей машины невозмутимого Хэймина.

Этот человек, которого она видит второй раз в своей жизни, внушал чувство страха и опасности на каком-то первобытном, инстинктивном уровне, заставляя тело цепенеть, а мозг судорожно отдавать только одну команду: «бежать». Ван Хэймин был хищником в его первозданном виде, выглядел как хищник и ощущался так же. И что-то побудило его найти Ян Джи интересной. Джия не хочет быть интересной, она хочет бежать от Хэймина как можно дальше, путая следы и стирая запах.

Садясь в свою машину и оставаясь в одиночестве, она нетвёрдым движением заводит мотор и кладёт подрагивающие руки на руль. Убраться отсюда быстрее и быть как можно дальше от Ван Хэймина — всё, о чём мог думать её мозг в этот момент. Все инстинкты внутри него кричат о том, что Ван Хэймин опасен, и Джия совсем не хочет разбираться в мотивах его поведения. Она вдавливает педаль газа в пол и выкручивает руль до упора, торопливо трогаясь с места, и выезжает с территории больницы. В груди теплеет надежда, что это была их единственная такая встреча, и больше Ван Хэймин её не потревожит, но что-то глубоко внутри подсказывает, что это лишь начало.

Джия усиленно давит на педаль газа, то и дело всматриваясь в зеркало заднего вида, как настоящий параноик, высматривая чёрный «порше», и сама не может объяснить свои действия. Ван Хэймин не сделал ей ничего плохо и ни одним словом не дал понять, что намеривается, но сдавливающее рёбра чувство тревоги не отпускало. Все инстинкты шептали, что этого мужчину стоило остерегаться, и Джия была склонна им верить. Ван Хэймин выглядел, как тот, кто не приемлет отказов, заставляя чувствовать себя абсолютно беспомощной перед ним. Большой лев и маленький кролик.

Джия лавирует в потоке машин, нервно стучит пальцами по рулю и едет на пределе разрешённой скорости, успокаиваясь, лишь когда за её спиной закрывается дверь собственной квартиры. Она снимает пальто и обувь, моет руки и практически оседает на ватных ногах на диван в гостиной, откидываясь на спинку и закрывая глаза. Ян Джи чувствует себя настоящим параноиком, не в силах объяснить ни одну из реакций собственного тела, но при этом прислушиваясь к ним. Ван Хэймин пришёл к ней, потому что Джия вчера сама назвала ему своё имя и место работы, и уж конечно никто не собирался её преследовать. Её мозг сам всё додумал, поддавшись совершенно нелогичной панике. Ван Хэймин взрослый человек, совершенно нормальный и точно не собирающийся ничего с ней делать.

— Дура, — выдыхает в потолок Джия, открывая глаза и чувствуя, как наконец-то расслабляется.

В груди взрываются пузырьки облегчения и веселья. Как она могла так глупо себя повести? От осознания произошедшего хотелось смеяться. За кого она приняла Ван Хэймина? За маньяка? Ну что за абсурд. Господин Ван приехал пригласить её на ужин, и она отказалась, ясно дав понять, что не заинтересована — у Хэймина больше не было причин приезжать к ней на работу и появляться в её жизни. Любой нормальный человек поймёт посыл этих слов, и Ван Хэймин тоже. Джия проводит ладонью по волосам и улыбается в пустоту своей квартиры. Когда через день она снова видит чёрный «порше» и его владельца перед главным входом в больницу, ей больше не кажется, что это смешно.