Паук

Ван Хэймин молча кивает, забирает сумку с инструментами и без прощания разворачивается, исчезая в рядах машин и темноте сгущающихся сумерек. Джия смотрит ему вслед и думает, что это самое странное знакомство за всю её жизнь. Ван Хэймин ощущался опасно, вызывая внутри необоснованное чувство беспокойства, и, вероятно, это и к лучшему, что они разошлись так неожиданно. От этого человека однозначно стоило держаться подальше, и Ян Джи уже совсем немного жалела, что так неосторожно рассказала ему о своём месте работы, хотя, конечно, вряд ли Хэймин начнёт преследовать её или что-то такое. Она усмехается собственным воспалённым мыслям и вдыхает полной грудью вечернюю прохладу, открывая дверь своей машины и садясь в неё.

Выезжая с парковки спорткомплекса, она втискивается в плотный вечерний трафик и едва ли замечает, как доезжает до дома. Тишина и пустота собственной квартиры всегда её успокаивали, но сегодня понимание, что она здесь одна, почему-то сдавливало виски невидимыми тисками. Джия бросает сумку на пол в прихожей и проходит в ванную, моя руки и смотря на своё отражение в зеркале. Недостаток сна проявлялся на её лице во всей красе, даря тёмные тени под глазами и бледность. Если подумать, то она не спала нормально уже двое суток, не считая короткой дрёмы, когда глаза начинали закрываться сами по себе. Завтра её ждал новый рабочий день, а значит, сегодня следовало попытаться поспать хотя бы около шести часов. Это было далеко не нормой здорового сна, но всё же лучше, чем те несчастные три с половиной часа, что она поспала сегодня.

Ей действительно удаётся поспать свои шесть часов, и, просыпаясь утром на следующий день, Джия может точно сказать, что чувствует себя неплохо, и даже приходит к выводу, что у неё достаточно сил для полноценного рабочего дня. Быстрый душ и лёгкий завтрак помогают сбросить остатки сна и, ощущая себя живой, она бодро собирается на работу. Джия садится в свою «тойоту», заводит мотор и трогается с места, отгоняя непрошенные мысли о невольно всплывшем в голове прошлом вечере. Ван Хэймин — человек, который вчера оказался её спасением и которого она видела первый и, Джия надеется, последний раз в своей жизни. Статный, привлекательный, доминантный и без сомнения тот, кто привык подчинять своей воле. Ян Джи знает, что такие люди приносят с собой лишь разрушение.

Она лавирует в потоке машин, останавливается в небольшой пробке и выезжает на более разгруженную от утреннего трафика дорогу, ведущую к большому зданию Центральной городской больницы. Ян Джи всегда любила утренние часы больше, чем вечерние и, заезжая на территорию больницы и паркуясь на свободном месте, она, вдыхая холодный воздух, наслаждается сегодняшним утром, знаменующим начало долгого выматывающего рабочего дня. Джия поднимается по ступеням главного входа, кивает охраннику, отмечая, что им наконец-то починили металлодетектор, и проходит в просторный вестибюль, где пока ещё было совсем немного людей — тех, у кого был назначен приём на первую половину дня.

Ян Джи доходит до лифта, поднимается на нужный и этаж и заходит в свой кабинет. Просторный и светлый, с большим окном, вместительным столом и небольшим диваном у стены, на котором она не раз оставалась ночевать. Джия любила порядок и организованность во всём, обустраивая эту комнату по своему вкусу и не скупясь приобрести сюда комод и книжный стеллаж, где умещались миллион её папок и бумаг. Как истинный хирург, она предпочитала точно знать, в каком ящике лежит нужный документ, подписанный и бережно убранный в файл. Некоторые из коллег называли её чрезмерно педантичной, но Джия предпочитала слово «высокоорганизованная».

Она вешает в шкаф своё пальто, раскладывает вещи и запускает стоящую на подоконнике кофемашину, делая себе немного горячего американо. Ей предстоял долгий день и, возможно, немного возни с документами из-за умершей безымянной женщины. Полиция уже посещала их больницу вчера, опрашивая всех, кто был причастен к операции женщины и наблюдению за ней, и, поскольку вчера у Ян Джи был законный отсыпной после дежурства, вероятно, ей следовало ожидать в своём кабинете кого-то из полицейских в ближайшее время. Смерть безымянной женщины оборвала все возможности узнать чужую историю, которая без сомнения ответила бы на многие вопросы о последних часах жизни несчастной и, как подозревала Джия, привела бы к чему-то гораздо более зловещему, чем можно было себе представить. Женщину пытались убить или просто увлеклись в своём садизме? Теперь этого уже никто не узнает.

Ян Джи делает глоток своего кофе, бросает взгляд на пасмурное небо за окном и отходит к столу, опускаясь в кресло. Она успешно разбирается со всеми ждущими своего часа документами, проводит обход пациентов, консультирует нескольких новых пришедших к нему людей насчёт предстоящих операций и делает перерыв на обед гораздо позже положенного. На пороге её кабинета не объявляются ни полицейские, ни кто-либо ещё способный усложнить работу, и Джия считает, что день проходит вполне себе спокойно. Она спускается в кафетерий перекусить со своими коллегами, с едва заметной улыбкой слушает о предстоящем походе Сю Лу в театр на грядущих выходных и не сдерживает смешка от комментариев Юй Бацзи, который не слишком сильно ценил искусство. Джия, на самом деле, тоже не очень разбиралась в этом, но театры любила.

Этот день оказался чуть менее выматывающим, чем она думала, и, выходя после его окончания на улицу и вдыхая полной грудью вечернюю прохладу, Ян Джи с лёгкой улыбкой думает, что у неё ещё даже остались силы, чтобы выйти на пробежку перед сном. Она смотрит на начинающее темнеть небо и делает шаг вперёд, спускаясь по ступеням, и внезапно замирает на месте, встречаясь с тёмным пристальным взглядом. Стоящий у главного входа чёрный «порше» с облокотившимся на его капот Ван Хэйминем мгновенно поселяют в груди чувство тревоги, заставляя внутренне сжаться и явно не предвещая ничего хорошего. Уложенные гелем назад волосы, распахнутое чёрное драповое пальто, под которым виднелся деловой костюм-тройка, и зажатая между пальцев сигарета. Джия прослеживает взглядом за плавным движением руки, наблюдает, как Хэймин выдыхает в сумерки струю дыма, и, чувствуя себя в безвыходной ситуации, делает шаг вперёд.

— Господин Ван, — пытается она замаскировать своё волнение улыбкой. — Неожиданный сюрприз.

Хэймин видит её трюк насквозь, просвечивая своим рентгеновским взглядом, по которому невозможно понять абсолютно ничего. Ван Хэймин был нечитаемой книгой, закрытой, безэмоциональной и до животного страха под кожей непонятной.