Паук

«Паук» — так его называли. Тот, у кого всегда всё было под контролем, и кто растягивал свои сети так далеко, что и не заметишь. О нём знали мало: молод, неразговорчив и жесток. Ван Хэймин умел исполнять приказы, действовать по ситуации и решать вопросы. Он был находчив, быстро устранял проблемы и не единожды придумывал способ спасти то или иное дело, раз за разом показывая свою значимость для Организации и преданность ей. Испачкав руки в крови в свои двадцать, он настолько сильно застрял в своей же паутине, что уже не мог выбраться из неё по собственной воле. Хэймин имел привычку применять физическую силу чаще, чем слова, и кто бы мог подумать, что это сослужит ему такую хорошую службу.

Сейчас ему было тридцать три, и весь Шанхай лежал у него на ладони. Вот только его Шанхай совсем не тот, в котором живут другие люди. Его Шанхай тёмный, пропитанный кровью и насилием и грозящийся пустить тебе пулю в лоб, если ослабишь хватку. Он мог бы быть неплохим экономистом, на которого учился, мог бы пойти работать в банк или сделать хорошую карьеру на государственной службе, но вместо этого выбрал каждый день играть со смертью, ставя ставку на жизнь и гадая, зайдёт ли она.

Иногда Хэймин спрашивал себя, почему он связался с этим дерьмом, каждый раз находя один и тот же ответ — потому что жизнь нормального человека не для него. Он ходил бы на работу, ездил бы в вагоне метро, возможно, даже завёл бы дома кошку, а потом сорвался бы на какого-нибудь бедолагу за то, что тот случайно толкнул его в час-пик в автобусе. Ван Хэймин был бомбой замедленного действия, и когда она взорвётся, не знал даже он сам. Иногда ему казалось, что внутри него сидел зверь, голодный и жаждущий крови, и эту жажду невозможно было утолить ничем, кроме насилия.

Он не смог бы быть обычным примерным гражданином, не смог бы укротить свою сущность и не смог бы сдерживать внутреннего зверя всю жизнь. Ван Хэймина можно держать в узде только под дулом пистолета и это то, что делает Организация. Пока он в триаде, его зверь сыто урчит, жажда насилия полностью удовлетворена, а сам он безопасен для мирных граждан. Пожалуй, у него с самого начала не было выбора, какой дорогой идти. Ему всегда подходила только

одна

дорога.

— Шеф, мы на месте, — оповещает его Каин, когда машина сворачивает с главной дороги, останавливаясь возле неприметного здания с обшарпанной вывеской.

Хэймин выкидывает докуренную до фильтра сигарету в окно и закрывает его. Позади них останавливается машина с людьми Каина, и Хэймин дёргает ручку двери, выходя наружу и подставляя лицо ночному ветру. Осень в этом году была холодной и мокрой, заставляя едва заметно морщиться от щиплющего глаза холода. За спиной хлопает дверью Каин, а чуть поодаль слышно, как глохнет мотор остановившейся в метре от них «тойоты», из которой почти синхронно выходят двое их людей. Хэймин даёт знак идти вперёд и достаёт из пачки новую сигарету, чиркая в темноте зажигалкой. Дурацкая привычка, от которой он избавится, пожалуй, только в случае смерти.

Один испуганный охранник на входе, которого тут же обезоруживают ребята Каина, прокуренный зал с мало понимающими, что происходит, людьми и обшарпанные коридоры, ведущие в дальние, скрытые от глаз комнаты, откуда слышатся приглушённые звуки возни, на которые сейчас никто не реагирует. Они здесь по вполне конкретной причине, и сначала нужно разобраться с делами. Хэймин знает, как работает «Жасмин», и знает, что шум за дверью совсем не от хорошо проводимого там времени. Почти во всех заведениях случались избиения и изнасилования, но большинство владельцев точек старались сохранять своим куколкам товарный вид, здесь же, в «Жасмине», собирались те, кого заводили кровь, увечья и насилие.

Этот клуб негласно считался камерой пыток, и живым отсюда не выходил никто. За несколько сотен юаней тебя могли насиловать, бить и калечить, отрезая пальцы и вырывая зубы, а за пару тысяч — купить твоё тело целиком, живое или мёртвое, для чёрного рынка торговли органами. Здесь никто не сдерживал свои садистские пристрастия, наслаждаясь полученным превосходством и зная, что любой вопрос можно будет решить за мятые купюры. Те, кто попадал сюда, становились бесплатными игрушками для утех, а когда товарный вид портился настолько, что переставал привлекать даже в край обдолбанных наркоманов, тебя продавали на органы. Такая участь ждала всех ютившихся в этих стенах, и то, что кому-то впервые за долгие годы удалось сбежать отсюда живым, и пугало, и давало надежду одновременно.

Замызганный, освещаемый только одной дребезжащей под потолком люминесцентной лампой коридор заканчивается обшарпанной дверью, ведущей в подвал, и Каин одним движением толкает её, первым спускаясь вниз. Хэймин выпускает дым в полутьму лестницы и шагает вперёд, слыша, как за ним идут люди Каина. Узкая угловая бетонная лестница с высокими ступенями и грязный подвал, где с потолка капало, а по стенам ползла плесень. Это место служило карцером для особо строптивых, чей дух оказывался крепче, чем избитое и изувеченное тело, и Хэймин морщится от того смрада и затхлости, что здесь царили.

—Да Чжэй, — смотрит Хэймин на сидящего на стуле мужчину.

Он поднимает на вошедших заплывшие из-за гематом глаза и едва заметно дёргает плечами. Стоящий рядом с ним Хва Гюнсо усмехается и отходит в сторону, поправляя воротник своей чёрной рубашки. Рассредоточившиеся по комнате ребята Каина занимают свои позиции, смешиваясь с людьми Гюнсо, готовые в любой момент среагировать на происходящее, а Каин отдаёт одним движением руки приказ не вмешиваться.

— Нехило ты его, — присвистывает Каин, переводя взгляд с распухшего от гематом лица мужчины на Хва Гюнсо.

— Не хотел разговаривать, — пожимает плечами Гюнсо, доставая из кармана пачку салфеток и протирая ими испачканные в крови руки. — Хэймин, флешка у нас. Этот ублюдок решил, что может продать её подороже и свалить всё на сбежавшую девчонку.

Ван Хэймин обхватывает губами недокуренную сигарету, делает затяжку и выдыхает, прослеживая взглядом за растворяющимся в воздухе дымом. Внешне он оставался спокойным, но Хва Гюнсо достаточно давно знает его, чтобы увидеть за безэмоциональным выражением лица закипающее раздражение.

— И как, не продешевил с ценой? — смотрит куда-то в стену Хэймин.

— Ты кто такой, парень? — сплёвывает на пол кровь Да Чжэй, немного шевелясь на своём стуле. — Думаешь, можешь натравить на меня своих псов и что-то там решить? Или сам купить инфу хочешь? Так ты не на того наткнулся, за меня открутят потом башку, ясно тебе?