Страница 21 из 26
Кай задумался. Лицо стало непроницаемым.
— Старый аппарат, — сказал он ровно, почти бесцветно. — Одно из первых творений моих предков. До того, как всё это разобрали на части.
Он сделал шаг вперёд. Не касаясь металла, он словно ощущал устройство на расстоянии.
— Мы называли это попыткой. Мечтой о машине, способной чувствовать печаль, тоску или одиночество. И отвечать на них не сухой командой, а вспышкой света, теплом или движением.
Кай усмехнулся, но в улыбке не было ни веселья, ни радости.
— Одна из таких стояла у нас в гостиной. Игралa мелодию, когда кто-то плакал. Тихо. Как будто пыталась заглушить слёзы музыкой...
— Их запретили. Слишком опасны — машины, понимающие людей лучше, чем люди друг друга. Теперь остались лишь воспоминания.
Адель молчала, не от неловкости, а потому что всё это было слишком близко — к ней, к её ожиданию, к её молчанию.
— Вы… всё ещё верите в них? — спросила она шёпотом.
— Моя семья — нет, — пожал плечами Кай. — Но я — да. Потому что ощущаю себя одним из них. Как механизм, который чувствует. Если я могу — значит, и они могут.
Она посмотрела на него и впервые увидела не экскурсовода, а человека, говорящего на языке надежды — не мечты, а механизма, готового к запуску.
— Знаете, что самое редкое? — Кай поймал её взгляд.
— Что?
— Человек, который не боится действовать ради своей идеи. Вы — такая.
Она молчала, но сердце забилось быстрее.
Они дошли до конца галереи. Стены покрывали живые папоротники, а в воздухе порхали крошечные механизмы-светлячки.
— Понимаете, — Кай обвел рукой пространство вокруг, — каждый из этих механизмов — попытка ответить на вопрос: как быть ближе к миру?
Он говорил расслабленно, но с живым азартом, словно впервые говорил не как наблюдатель, а как участник.
— Вот этот, — он указал на шар из переплетённых проводов, — реагирует на пульс. Чем спокойнее человек — тем ярче светится. Это не контроль. Это доверие.
Адель слушала и в его голосе слышала не холодную логику, а восхищение.
Вдруг раздался звонкий смех из дальнего конца зала.
Они обернулись.
У фонтана с механическими рыбками стояла женщина в платье цвета весеннего солнца. На руках у неё была маленькая девочка, тянущаяся к светящимся водорослям.
— Сора? — тихо произнёс Кай. — Она не должна быть здесь.
Адель присмотрелась. Женщина смеялась, что-то объясняя ребёнку, а затем обернулась — и её взгляд мгновенно нашёл их.
Она была одного происхождения с Каем: тонкие чёрные брови, слегка приподнятые веки, чёткий профиль.
— Дядя Кай! — звонкий голос девочки разнёсся по залу. Она вырвалась из рук матери и помчалась к ним, подпрыгивая на каждом шагу.
Сора последовала за ней — лёгкая, словно луч света.
— Кай, — её улыбка была такой же яркой, как платье. — Я знала, что ты здесь. Мина всё утро твердила: «Хочу к дяде Каю».
Девочка уже стояла перед Адель, разглядывая её с любопытством.
— А это кто? — спросила Мина, указывая пальчиком.
— Подруга дяди Кая, — мягко ответила Сора. — Давай поздороваемся?
Мина не стала ждать — она просто потянулась к Адель. Та, немного растерявшись, присела на корточки. Девочка тут же вцепилась в её пальцы, словно проверяя на ощупь.
— Тёплая, — констатировала Мина. — И пахнет цветами.
Адель невольно рассмеялась:
— Спасибо. Ты тоже очень милая.
Мать девочки наблюдала за ними с мягкой улыбкой.
— Она редко так быстро идёт на контакт. Вы ей понравились.
Кай скрестил руки на груди.
— Ты не ответила: почему ты здесь? Это не самое безопасное место для Мины.
Сора лишь пожала плечами:
— Потому что она захотела. Потому что здесь красиво. И потому что… — она посмотрела на брата, затем на Адель, — Мина хотела увидеть тебя.
Она мягко попросила:
— Познакомь нас.
Кай медлил. Затем, словно сдаваясь, произнёс:
— Сора, это Адель. Адель, это моя сестра Сора, а эту маленькую принцессу зовут Мина.
— Рада знакомству, — Сора протянула руку. — Кая редко можно увидеть в компании живой девушки.
Адель слегка смутилась:
— Живой?
— Ну, знаете, — Сора подмигнула, — большинство его знакомых либо слишком серьёзные, либо слишком заняты собой. А у вас такой взгляд… будто видите всё в первый раз. Это чудесно.
Кай промолчал, но в его взгляде мелькнуло что-то новое — будто он увидел Адель под другим углом.
— Хотите перекусить? — предложила Сора. — Давайте сходим в «Лист и Пар». Там подают печенье с лавандой и мятный чай — очень вкусно.
Кай нахмурился:
— Я не планировал…
— А я — да, — перебила Сора. — И Мина голодна. Правда, малышка?
Мина закивала:
— Хочу печенье. И молочный коктейль.
Адель улыбнулась:
— Звучит как приглашение, от которого невозможно отказаться.
Кай вздохнул, но в глазах уже не было сопротивления.
— Ладно, — сказал он. — Только недолго.
«Лист и Пар» оказался уютной чайной в старом доме с деревянными ставнями и ароматом имбиря, корицы и свежей выпечки.
За круглым столом у окна им подали дымный жасминовый чай в фарфоровых чашках, тёплое песочное печенье и сливки в крошечном кувшинчике, похожем на маленький домик с крышей.
Разговор плавно скользил от машин к людям — о том, как дети видят то, что взрослые давно перестали замечать, и как важно просто сидеть молча, пока мир сам не скажет, что чувствует.
Мина не отходила от Адель. Она трогала кулон, рассматривала узор на пальто, внимательно смотрела в глаза. Потом вдруг сказала:
— Ты пахнешь небом.
Адель замерла.
— Почему небом?
— Потому что… — девочка задумалась. — Просто пахнешь.
И внезапно обняла её крепко, будто боялась, что она может исчезнуть.
Адель обняла её в ответ. На миг ей показалось, что вокруг пахнет чем-то далёким — ветром, облаками, чем-то едва уловимым.
За столом повисла тишина. Даже Кай, обычно сдержанный, смотрел на них с лёгкой улыбкой — не насмешливой, а тёплой, почти растерянной.
За окном сгущались сумерки. Свет фонарей зажёгся один за другим, отражаясь в мокром асфальте.
Мина, всё ещё рядом с Адель, прижалась к её плечу. Глаза медленно закрывались, и вскоре она тихо зевнула — широко и по-детски, словно выплескивая весь накопившийся за день сон.
Кай вышел на улицу, достал из кармана медный свисток и трижды коротко дунул. Через минуту из-за угла появился экипаж — тихий, с бронзовыми вставками и тёплым светом в окнах.