Страница 24 из 59
Драко усмехнулся, услышав слова Элары, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Он не ожидал, что староста Слизерина встанет на его защиту, тем более перед Уизли и Поттером. Это было неожиданно, но, признаться, приятно. Он всегда считал Элару слишком правильной, слишком погруженной в свои обязанности, чтобы проявлять такую спонтанность.
"Смотрите, Поттер завел себе подружку," – сказал Драко. Элара услышала шаги, почти неотличимые от шагов Драко. Она обернулась и увидела Люциуса Малфоя.
Люциус Малфой, с его характерной холодной грацией, остановился рядом с сыном, его взгляд скользнул по Эларе, затем задержался на Поттере и его друзьях. На лице Люциуса не отразилось ни тени удивления, лишь легкое, едва заметное презрение, направленное на всех, кроме, возможно, его сына.
"Не груби, Драко. Это нехорошо, мистер Поттер," – произнес Люциус, его голос был низким и ровным, но в нем звучала сталь. Он протянул руку для знакомства. Гарри, после секундного колебания, пожал ему руку. Люциус притянул его ближе тростью, убирая прядь волос с его лба. "Ваш легендарный шрам. Легендарный, как и волшебник, который вам его оставил."
"Волан-де-Морт убил моих родителей," – тихо, но твердо ответил Гарри. Люциус отстранился.
"Он не более чем убийца," – добавил Гарри, его голос дрогнул от сдерживаемой ярости.
"Чтобы произносить его имя, нужно хотя бы быть храбрецом. Или глупцом," – Люциус улыбнулся, но в его глазах не было тепла.
"Страх перед именем только усиливает тех, кто его носит," – сказала Гермиона, ее голос был спокойным, но решительным.
"Вы, должно быть, мисс Грейнджер, да? Драко рассказывал мне о вас. И ваших родителях… маглы?" – Люциус обвел взглядом рыжие волосы Рона, его бестолковый вид, подержанный учебник. "Вы, должно быть, Уизли."
Элара почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает. Она видела, как Драко сжал кулаки, его взгляд метался между отцом и Гарри. В этот момент, несмотря на всю свою надменность, он казался ей уязвимым. Его слова о страхе, вырванная страница – все это складывалось в картину мальчика, запертого в золотой клетке, вынужденного играть роль, которую ему навязали. И теперь, когда его отец появился, эта роль становилась еще более жесткой.
"Мистер Малфой," – произнесла она, ее голос был ровным, но с оттенком властности, присущей старосте. "Мы здесь не для того, чтобы обсуждать происхождение наших друзей. И уж тем более не для того, чтобы провоцировать конфликт." Она сделала шаг вперед, вставая между Драко и остальными, словно щит. Ее розовые глаза, обычно скрытые за маской спокойствия, теперь горели решимостью, а эльфийские уши, обычно чутко реагирующие на малейший шорох, замерли, словно в предвкушении схватки. Она чувствовала, как ее собственная магия пульсирует под кожей, готовая защитить.
Люциус, чье внимание было приковано к Эларе, слегка приподнял бровь. Он явно не ожидал такого отпора от юной слизеринки, тем более в присутствии столь уважаемых им людей, как семья Уизли, и, конечно же, Гарри Поттера. Его взгляд, обычно пронзительный и оценивающий, теперь задержался на ней с оттенком любопытства, смешанного с легким раздражением.
"Мисс…?" – произнес он, намеренно оставляя вопрос открытым, ожидая, что она представится.
"Элара Снейп, староста Слизерина," – ответила она, ее голос был ровным, но с оттенком властности, присущей старосте. "Я удивлена, что Драко ничего не рассказывал обо мне." Она протянула руку для знакомства, ее взгляд был прямым и уверенным.
Люциус на мгновение замер, его взгляд скользнул по протянутой руке, затем снова вернулся к лицу Элары. Он явно не ожидал такого прямого вызова, такого спокойного, но твердого заявления о себе. В его глазах промелькнуло что-то похожее на признание, но оно тут же сменилось привычной маской холодного превосходства.
"Снейп, значит," – произнес он, его голос стал чуть более резким. "Интересно. Драко действительно не упоминал о вашем присутствии здесь. Возможно, он был слишком занят, пытаясь произвести впечатление на мистера Поттера." Он снова повернулся к Гарри, его слова были направлены на то, чтобы посеять раздор.
"Здесь психушка, пойдемте," – сказал отец Уизли.
"Так, Уизли старший," – отозвался Люциус.
"Люциус," – ответил отец
"Артур," – Люциус кивнул, его взгляд скользнул по Артуру Уизли, затем снова вернулся к Гарри. "Всегда приятно видеть вас в столь… разнообразной компании. Надеюсь, министерская работа не слишком вас обременяет. Эти ваши рейды, полагаю, вам хорошо платят? Хотя, судя по этим книгам," – он кивнул на учебник Рона, – "сомневаюсь. Стоит ли позорить имя волшебника, если за это толком не платят?"
"У нас слишком разный взгляд на то, что позорит имя волшебника, Малфой," – спокойно ответил Артур, его рука инстинктивно легла на плечо Гарри.
"Это точно. Общение с маглами," – Люциус презрительно скривил губы. "Я думал, что твоему семейному статусу падать уже некуда. Увидимся на работе." Он подмигнул Эларе, его взгляд задержался на ней на долю секунды дольше, чем следовало бы, прежде чем он развернулся и ушел, его мантия развевалась за ним, как темное крыло.
"Увидимся в школе, Поттер," – бросил Драко, прежде чем последовать за отцом, его лицо было напряжено, а взгляд полон вызова.
Гермиона, все еще стоя между Драко и Гарри, наблюдала за удаляющимися Малфоями. Ее пальцы сжались в кулаки, но она сохраняла внешнее спокойствие. Она чувствовала, как напряжение медленно спадает, но осадок от слов Люциуса остался. Он был мастером манипуляций, умело играя на слабостях и предрассудках. И хотя она была готова дать отпор, она понимала, что это лишь начало. Впереди их ждало еще много подобных встреч, и каждый раз ей придется быть начеку, защищая своих друзей и отстаивая свои принципы. Она взглянула на Гарри, затем на Рона, и в ее глазах мелькнула решимость. Они были вместе, и это было их главное оружие.
"Просто спрячься за капюшоном, Поттер, и не привлекай внимание. Тебе никто не пристанет. Увидимся в Хогвартсе, Избранный," – произнесла Элара, усмехнувшись, и тоже покинула лавку. Ее слова, сказанные с легкой иронией, были, тем не менее, искренним советом, продиктованным пониманием опасности, исходящей от Малфоев. Она знала, что Гарри, несмотря на свою славу, часто становился мишенью для подобных нападок, и ее слова были попыткой смягчить удар, который он мог бы получить в будущем.