Страница 3 из 20
– Дядь, давай я тебе сделаю чего-то, а ты мне ответишь на любые три вопроса. Идёт?
– Петруха, ты бы Бога побоялся, такие вещи говорить. О-о-ох, моя фантазия! – Голос рассмеялся. – Воду натаскай, полы мне помой и баньку затопи. Холодает. Надо помыться.
С задачей я справился резво и быстро, но в целом чисто на ощупь. Дед (а это оказался настоящий дед лет эдак ста с плюсом) внушал ужас одним своим видом: казалось, он сейчас рассыплется, как старая пергаментная карта. Но при этом скорость его перемещения вдохновляла: он скользил по дому с ловкостью, несвойственной столь ветхому телу. Особенно если учесть, что мне стоило безумных усилий добраться до его хатки.
Простой квадратный дом с покосившимися ставнями, участок с колодцем и небольшое строение – банька. Я довольно быстро принял правила игры и приступил к делу. Колодец, вороток, вёдра, баня… Бочки поставили меня в тупик: такие я видел только на картинах, в фильмах и в музеях – массивные, из потемневшего от времени дерева, с обручами, покрытыми ржавчиной.
Но финальную точку поставило зеркало в бане. Я даже вёдра выронил. На меня смотрело чудовище: жирное, уродливое, перекошенное. Лицо истинного дебила.
Широкий и низкий лоб. Чёлки толком нет – волосы начинались почти на темечке. Сам череп сверху чуть приплюснут. Надбровные дуги – как крылья орла: такие же раскинутые и пушистые. Огромный нос – будто я тролль. За щеками не видно ушей. Торчащие передние зубы – причём не два, а почти вся верхняя челюсть наружу. Нижней челюсти, считай, нет. А слюна безостановочно течёт сама по себе. Картину дополняли свежие синяки, ссадины, кровь и грязь.
Одежда – отдельный вид искусства. Даже бомжи так не ходят. Настоящие крестьянские вещи – ну буквально такие, какие носили в XIX, а может, и в XVI веке: грубая льняная рубаха, подпоясанная верёвкой, порты, стоптанные лапти. Ужас какой-то. Всё в крови и явно в слюнях – моих слюнях.
Я взялся за своё ухо и оттянул его в сторону. Ощущения есть. Изменения в зеркале – тоже.
– Ну, варианта два, – попытался произнести я, но речь давалась с трудом: опухшее лицо тяжело воспроизводило звуки.
«Умер или в коме. Бред или… Ладно, посмотрим».
Таскать воду – что может быть проще? «Ё-моё, как же тяжело мне это сейчас даётся!» – мысленно простонал я. Маленькие плечи, тоненькие ручки и ладошки. Огромное пузо, ноги, неимоверных размеров таз и зад. Я был натуральным лесным ублюдком антропогеновой эры. Р-р-р-р-р…
Я закончил беготню с вёдрами. Чисто навскидку прошло около часа – столько времени у меня ушло на то, чтобы натаскать воду из колодца. Руки гудели, ноги гудели, спина гудела, голова шла кругом. Каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах, явно непривычных к такой работе.
Дальше пошла растопка бани. Тут проблем не возникло: дрова имелись, щепки тоже. Единственная сложность – розжиг, но странный дед дал мне спички. Коробок был необычный: огромный, в два раза больше тех, к которым я привык. Сделав мысленную зарубку в копилку подозрений («Что ещё за архаичные спички?»), я продолжил выполнять свою часть сделки.
Мытьё полов я совершил быстро и задорно. Дед кинул мне под ноги тряпку. Ведро у меня уже было. А вот дальше началось…
– Старый, а швабра?
– Кого?
– Ясно, чую запах веселья! – В моей ситуации и с моим голосом это прозвучало комично даже для меня. – Я скоро!
Буквально через две минуты я вернулся в дом с двумя палками: одной почти двухметровой и второй совсем небольшой. Затребовал у деда нож и верёвку. Сделал паз в длинной палке, вставил туда маленькую поперёк и примотал верёвкой. Получилась дешёвая, кривая, но швабра.
Дед следил за мной с каким-то странным прищуром, явно что-то зная, но не подавая виду. В его глазах мелькал не то интерес, не то насмешка, а может, и то и другое сразу.
– Три вопроса! Помнишь? – промямлил я.
– Задавай, Петрушка. Скажу без утайки, – с откровенной издёвкой ответил дед, скрестив руки на груди.
– Где я живу?
– Ох, Петрушка… Как же ты всех утомил! От моего дома направо – пять домов. Твой – слева по улице, с зелёным забором. Опять завтра знахаря звать, – сокрушался дед, качая головой.
– Получается, я это всё уже спрашивал?
– Да!
– Ладно, второй вопрос…
– Третий! – отрезал дед.
– Ах ты, пень трухлявый! – Моё негодование било через край. Такими гадскими приёмами я уже лет десять не пользовался. – Ладно. Тогда самый важный вопрос: где я?
– У меня дома, Петрушка. У меня дома, – снисходительно ответил дед, словно разговаривал с несмышлёным ребёнком.
– К чёрту подробности! – Я попытался сделать серьёзный вид, сжал кулаки, но они выглядели нелепо: маленькие, пухлые, совсем не мои. – На какой я планете?
– Петрушка, Петрушка… Планета, планета. Что дальше будет? – Дед покачал головой, будто разочарованный учитель.
– Просто ответь, дед.
– Сколько раз тебе говорить, ирод ты тугоумный! Не «дед», а Фёдор Михайлович!
– Фёдор Михайлович, не будь скотиной и дай мне точные координаты: что, где и куда.
Дед, услышав явно странные формулировки из уст «идиота», крайне удивился. Его брови взлетели, глаза округлились – видно было, что он пытается понять, шучу я или всерьёз.
– Планета Земля. Государство Российское. Тульская губерния. Село Хирино.
– Хер и но? Чего? – ничего не понимая, озадачился я. Мозг отказывался принимать услышанное.
– Хирино, идиота кусок! – вспыхнул гневом дед, стукнув тростью о пол.
– Ага. Хирино. Спасибо, дед, за всё. Я отчаливаю.
Он ругался мне в спину, но я его не слушал. «Такие дома уже не строят. Такого тела у меня быть не может. „Государство Российское“… Даже не империя и уж тем более не федерация. А значит что? Я попал. Ха-ха-ха. Попал. Осталось понять – куда и что будет».
Сзади раздался лёгкий хлопок. Я обернулся – и обомлел. Фак! Дома нет! Нет фонаря, нет света. Что? Я встряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Не понятно ничего.
Одно было понятно точно: легко не будет. Тельце моё крайне убого, магией пока и вовсе не пахнет. А нахожусь я в Попихуйловке. Ну или в Дальнемухосранске, на худой конец. Ой, голова моя несчастная, ой, что я несу… Так! Всё! Отставить истерику!
Дом я нашёл быстро – насколько это может сделать жирный идиот. Одышка, грузность и моя убогость не давали возможности двигаться быстро и легко. Едва переставляя ноги, я добрался до искомого домика. Благо он находился недалеко.