Страница 80 из 89
Глава 37
Приметный красный дом, как и обещал Тибо, виднелся издали. Фонарь перед ним, единственный на всю кривую улочку, освещал огромную лужу, чёрную, блестящую, словно масляную. К дому примыкал высоченный забор из грубо сколоченного горбыля, который оживал по мере моего приближения. Иначе не назвать раздающееся из-за него зловещее рычание и толчки. Когда я поравнялась с забором, рычание перешло в надсадный хриплый лай, а толчки – в удары, от которых горбыль заходил ходуном.
– Славные собачки, – пробормотала я под нос. – Дружелюбные, милые…
«Милые собачки» совершенно обезумели. Доски скрипели и сотрясались, на секунду я представила, что будет, если псы разнесут забор. Но вместо того чтобы ускорить шаг, я пошла ещё медленнее. Пусть всё внимание сосредоточится на мне – убитой горем беззащитной женщине. Достаточно ли жалко я выгляжу? Можно немного ослабить внутренний самоконтроль, вспомнить, что Рена могут убить… Слёзы потекли сами. Я всего лишь хочу вернуть мужа! Хочу прожить с ним счастливую жизнь, вырастить детей и внуков, переехать в пригород и посадить под окнами черёмуху…
Лай превратился в рёв, на втором этаже красного дома вспыхнул свет, хлопнула рама, испитой надтреснутый голос отправил в преисподнюю сначала собак, а затем и меня, если я продолжу шляться под окнами. Посчитав, что шума достаточно, я подошла к соседнему дому. Когда-то это был прекрасный пятистенок, но за долгие годы брёвна подгнили и просели, оконные рамы перекосило, между стёклами и деревом появились щели. Дверь недавно перевешивали, небрежно подтесав топором. Постучала я старательно, громко. По спине прополз холодок и угнездился где-то в области груди.
Слабая, никчёмная, негодная. Глупая настолько, что одна с огромной суммой денег прибежала к разбойникам в руки. Наивная до тошноты, напуганная до подкашивающихся ног. Дрожащая всем телом, выбивающая зубами дробь. Да я просто подарок на праздник с доставкой на дом!
Ответ, как я и ожидала, последовал скоро: собачий лай не разбудил бы только мёртвого.
– Кто? – спросили меня из щели.
– Андея Арье. Я знаю, у вас мой муж! Прошу вас, откройте!
– Вы ошиблись, – ответили мне почти сразу.
– Я не могла ошибиться, я шерронская Пряха… Пожалуйста, выслушайте меня! Умоляю!
– Госпожа, шли бы вы отсед подобру-поздорову, – послышался другой голос, более низкий.
– Послушайте! При мне большая сумма денег, монетами. Тысяча злотых. Всё ваше, только отпустите Рена!
После этих слов я позволила себе разрыдаться. Это не было притворством – даже в пыточном подвале я не испытывала такого страха. Возможно, их убедили мои рыдания или сыграло роль упоминание денег. Дверь распахнулась, и одновременно из уличной темноты за моей спиной выступили две смазанные тени – пара, что караулила подступы к дому.
– Нешто одна? – спросил выглянувший из двери наёмник с низким голосом.
Больше всего меня поразила его молодость. Точно не более восемнадцати лет, хоть и здоровый вымахал. По-детски пухлые и, вероятно, в свете фонаря не разобрать, румяные щёки, подбородок с редкой щетиной. Ему бы сейчас сидеть в родительском доме и есть мамины праздничные расстегаи с рыбой или капустой.
– Одна, – торопливо заговорила я, размазывая слёзы рукавом. – Прошу вас, отпустите Рена, я никому ничего не скажу…
Юного здоровяка оттеснил главарь – тот, кого я видела спящим. Тёмный, гибкий, опасный. Он протянул руку – я догадливо вложила в неё мешок. Неужели соблазнится суммой?
– Много денег, – главарь взвесил тяжёлый мешок в ладони. – Но мастерá из Кешина – хозяева своему слову!
Мешок полетел в грязь.
– Сжальтесь, – я рухнула на колени в ту же грязь. – Ларрен уедет из Шерры, может, уже уехал… Он не заплатит вам столько, и он ничего не узнает…
– Пойдут слухи, что нас можно перекупить, – отрезал наёмник. – Тысяча злотых не заменят работы.
– Я принесу ещё!
Жадный взгляд юнца говорил о том, что он не против променять слухи на деньги. Кешинец перехватил этот взгляд и нахмурился.
– Мы не шайка оборванцев, чтобы предать нанимателя. Уходите.
Одна из теней подобрала мешок и вложила мне в руки, вторая ухватила меня за воротник и рывком поставила на ноги. Но я испугалась, что прошло слишком мало времени, и зарыдала так, что притихшие было собаки вновь зашлись лаем. Главарь выругался по-кешински, однако дал мне пореветь ещё пару минут. После чего последовал выразительный жест, меня подхватили и буквально поволокли прочь от дома.
– Не надо, я сама, – руки теней разжались, и я опять чуть не упала.
Настаивать дальше было глупо, я побрела по улице, потихоньку ускоряя шаг. Свет фонаря сменил такой же тусклый лунный, дома постепенно приобретали более жилой вид. Начали попадаться освещённые окна, откуда-то донеслась застольная песня, которой тут же визгливо подвыла мелкая шавка. Через десяток домов радостно подмигнул работающий фонарь. Кареты не было. Мостовая почти очистилась от грязи, показались даже намёки на тротуары. Меня раздирали на части желания бежать прочь и повернуть назад. Там, позади, был Рен…
Экипаж резко вывернул из какого-то тёмного проулка. Дверца распахнулась, кучер слегка осадил лошадей.
– Дея, руку! – приглушённо скомандовал Кейв.
Запрыгивать в карету на ходу не входило в мои навыки, но руку я протянула – даже две. И правильно: меня подхватили с двух сторон и практически вдёрнули вовнутрь, удивительно, как я ногами не запуталась в подножке. А потом я оказалась на коленях и прижалась к родной груди. Зарёванная, грязная и опустошённая.
– Дея…
В темноте я не видела лица Рена, но мне это и не нужно было. Я могла отличить его по нежности в голосе, по запаху, по дыханию.
– Ты в порядке? – выдохнула я.
– Терпимо. Кейв, куда мы едем?
– Пока – прямо, – послышался смешок. – Затем есть мысль забросить вас с Деей в уже известную камеру и объявить Ларрена в розыск.
– Не надо в розыск, – сказал Рен. – Ларрен вечерним экспрессом отбывает в Шерру. Восемь пятьдесят пять, если не ошибаюсь.
Кейв чиркнул спичкой, зажёг лампу и посмотрел на часы:
– Сейчас шесть минут девятого.
– Успеем. В участок уже не заехать, но рядом с вокзалом живёт Жеан Фурен. Испортим сержанту праздник, зато он точно получит повышение.
– Ты считаешь, мы вчетвером скрутим Ларрена с наёмниками?