Пятое время года

Мы оделись гораздо быстрее отпущенных десяти минут. Рен покосился на гладко выбритого Совье, задумчиво провёл рукой по подбородку.

– Привычка бриться на ночь – хорошая привычка, – шепнула я мужу на ухо. – А белая щетина на светлой коже вообще не видна.

– Времени нет, – поторопил нас Совье. – Рабочий день господина Ингера начинается ровно в девять, его отсутствие вызовет вопросы, дойдёт до королевы – и всё, понеслось.

– Хотите представить Её Величеству отчётец вперёд прочих? – ухмыльнулся Рен.

– Эмиль Ингер – министр внутренних дел. Как вы думаете, господин Арье, кому Её Величество поручит расследование – вам или вашему уважаемому начальнику? А мне не нужны ни посторонние люди, ни лишние слухи. Пока мы едем, можете поинтересоваться у своей супруги почему.

Внизу нас ожидала карета с клюющим носом Тибо на козлах. Рен не обратил внимания на позолоченные гербы, зато ласково потрепал по шее тонконогого вороного жеребца.

– Прекрасный конь.

– Ваш земляк, – Совье придержал дверцу, пока я забиралась внутрь. – Мы занимались контрабандой, нужны были улики, и я купил эту пару как харсинских рысаков.

– Нужно умудриться продать шерронскую лошадь по цене харсинца, – вполне мирно заметил Рен.

– Там были такие умельцы – они и якобы чистокровными кешинскими жеребцами торговали, – потеплел Совье. – Гони обратно на Разъезжую! – крикнул он кучеру.

– Как вы узнали о смерти? – спросил Рен.

– За Ингером присматривали мои агенты. В самом начале седьмого из дома вылетела наспех одетая, до смерти перепуганная любовница и помчалась в сторону своей квартиры на Стремянной улице. Один агент последовал за ней, второй проник внутрь и нашёл Ингера заколотым в собственной постели.

– А причём здесь Дея?

– Я случайно… – я натолкнулась на ироничный взгляд Рена и повторила с нажимом: – Да, случайно! Увидела, что Эмиль Ингер отравил свою жену.

– Ты просто кладезь таких случайностей, – к ехидному замечанию добавился смешок Совье. – И что же, неужели вы начали расследование против министра, господин начальник отдела внутренней безопасности?

– Именно это я и сделал, господин заместитель начальника Розыскного управления. Представьте себе, я тоже уважаю законы. Эксгумировал тело, нашёл доказательства и предложил Ингеру явиться с повинной.

– Лучший выход для господина министра – в Тейру с головой, – неожиданно серьёзно сказал Рен. – Хотя бы детей своих обелит. Есть у него дети?

– Дочь, – кивнул Совье. – Воспитывается в частном закрытом пансионе.

– Тем более. Ради будущего дочери между тюрьмой и Богами я выбрал бы Богов. Мёртвых не судят. Или ещё лучше – заплатил бы наёмному убийце за собственную смерть. Самоубийство – вещь довольно постыдная, да и мужества требует немалого. А жертву общество всегда пожалеет и оправдает, какую бы гнусь покойный ни творил при жизни.

Совье внимательно посмотрел на Рена и промолчал. Восемь утра – прекрасная пора для разъездов: навстречу нам не попалось ни одной коляски. Центр Тангера просыпался поздно. До Разъезжей мы долетели менее чем за четверть часа. Величественный особняк от улицы отделяла ухоженная живая изгородь из самшита, а воротами служила самшитовая арка. За аркой нас поджидал молодой человек, настолько сливавшийся с окружением, что я заметила его, только когда он поклонился.

– Девушка? – бросил ему Совье.

– Доставлена, – последовал такой же краткий ответ.

В доме чувствовалась женская рука. Судя по аляповатому платью спутницы Ингера, талантом совмещать деньги и хороший вкус обладала покойная супруга министра. Холл в розово-бежевых тонах приятно отличался от дорогой строгости особняка Герье и вопиющей роскоши дворца Пелье. Лишь изящные вазы на столиках в прихожей стояли пустые: теперь некому было подобрать букеты в тон.

– Идёмте, – Совье уверенно начал подниматься по широкой веерной лестнице. – Госпожа Арье, вы не испугаетесь крови?

– Надеюсь, что нет.

– А крови много? – спросил Рен.

– Порядочно. Я ещё не вызывал ни лекаря, ни ведьму, но невооружённым глазом видно, что покойному нанесли несколько ножевых ранений в грудь. Сюда.

Несмотря на дождливый день, в спальне оказалось светло. Прямо напротив кровати располагался эркер, выходящий в сад, лёгкие кисейные занавески были раздвинуты. Убитый скорчился на подушках, вцепившись руками в простыню. Мёртвый взгляд прилип к нарядным зелёным туям за стеклом. Крови действительно вытекло прилично: ниже груди ночная шёлковая рубашка Ингера из белой стала красной.

– Совье, обратите внимание на прокушенную губу, – негромко произнёс Рен. —Покойный испытывает боль, но не пытается закрыться, не тянется к колокольчику для слуг, как поступило бы большинство людей. Он даже раны не зажимает – покорно ждёт смерти.

Я подошла к убитому и обхватила его запястье. Увиденное заставило тяжело вздохнуть.

– Рен прав. Господин Ингер сам нанял своего убийцу.