Пятое время года

Наш первый раз получился неуклюжим. Рен слишком боялся сделать мне больно, я последний раз была с мужчиной два с половиной года назад. Разрядка оказалась неожиданной и быстрой. Зато нежность после искупила всё. Белоснежные волосы Рена в темноте отражали уличный свет, глаза сияли каким-то запредельным счастьем. Целовался он так, словно не надеялся дожить до утра, и вжимался в меня со сладким отчаянием. Второй раз вышел намного лучше первого, а третий и вовсе доставил мне удовольствие. Время неслось с немыслимой скоростью: о том, что уже утро, я догадалась по сменившему фонари бледному небу над Тейрой.

– Я передумал идти сегодня на работу, – Рен перекатился на спину и потянулся. – Могу я, к примеру, заболеть?

– Давай подкупим лекаря, – предложила я серьёзно. – Пусть предпишет нам постельный режим.

Рен приподнялся на локте. Тоненькие полоски шрамов змеились по всему телу, на плече был грубо вырезан королевский орёл. Я погладила рисунок:

– Похоже на кешинские татуировки, только белые.

– Хорошая мысль насчёт постельного режима, – он выразительно покосился на мою грудь и без всякого перехода продолжил: – Я очень страшный?

– Ты красивый, – искренне ответила я. – Всегда таким был.

– Врёшь, – улыбнулся Рен.

– Ни капельки. Тебе идёт быть блондином, – я взъерошила его и без того растрёпанные волосы. – Но, если совсем честно, мне всё равно, как ты выглядишь. Понимаешь, я вижу тебя не глазами. Побреешься налысо, отрастишь животик, станешь старым и морщинистым, изменишься до неузнаваемости – это всё равно будешь ты.

– Я умер и попал на небеса, – рассмеялся он. – Или это сон?

– Тогда не буди, – я зевнула и поудобнее устроилась на его плече.

Казалось, глаза закрылись на секунду, но, когда я проснулась, в комнате вовсю хозяйничало солнце. Рен спал рядом. Взглядом я поискала часы: половина одиннадцатого. Осторожно вылезла и пошла осматриваться. Квартира Рена была ненамного больше моей, к гостиной и спальне прилагался маленький уютный кабинет, но при этом комнаты казались необжитыми. Из личных вещей я заметила только книги в кабинете. Впрочем, неудивительно: Рен никогда не привязывался к вещам. В прихожей я собрала свою одежду, потихоньку выскользнула за дверь. Мыться я предпочитала в своей ванной, да и переодеться не мешало бы. Так же тихо я вернулась, прихватив остатки нашего обеда и жестянку с кешинским чаем. Поставила чайник, присела на подоконник и прислушалась к чувствам внутри.

Моя любовь к Дэмиену походила на бурю. Эмоции захлёстывали, от восторга порой хотелось беспричинно рыдать. Радость была болезненно яркой, впечатления после первой ночи переворачивали мир с ног на голову. Состояние постоянной эйфории держалось почти неделю – держалось бы и дальше, если бы не возрастающая холодность мужа, его чопорные родители и резкая смена моего статуса. Мне наняли учителей, дом начали посещать с визитами гости, тихая семейная жизнь, о которой я мечтала, обернулась постоянной тревогой.

Сейчас не было эйфории, не было завышенных ожиданий. А счастье – было. Огромное безграничное счастье. Всё в жизни стало на свои места. Я – жена Рена. Должна была выйти за него замуж ещё одиннадцать лет назад, если бы не вмешался Дэмиен. Но тогда у нас родились бы дети, которых пытали в тех же подвалах… Неужели правда – всё, что ни делают Боги, всё к лучшему?

В начале двенадцатого раздался звонок. Рен так и не проснулся. Я прикрыла дверь в спальню и отперла входную. Участковый, кажется, Джевс, при виде меня растерялся.

– Госпожа Мурье…

– Арье со вчерашнего вечера, – спокойно поправила я. – Вы к Рену? Он ещё спит.

– Простите, – участковый замялся. – Не могли бы вы передать господину Арье, что к двум часам его ждут в управлении? Это очень важно.

– Обязательно передам, – пообещала я.

– Благодарю вас, госпожа Арье, – он поклонился и сбежал вниз по лестнице.

Вопрос «будить – не будить?» разрешился просто. Лохматый после сна Рен выглянул в прихожую.

– Из управления?

– Мы же не подкупили лекаря, – вздохнула я. – Чай будешь?

Вместо ответа он сгрёб меня в охапку.

– Дея – моя жена. Заваривает мне чай по утрам… Кто приходил?

– Полный носатый блондин. Джевс, если не путаю.

– Значит, что-то случилось. Джевс не стал бы меня беспокоить из-за ерунды. Срочно или нам удастся позавтракать?

– Тебя ждут к двум часам.

– Совсем хорошо, – повеселел Рен. – Всё успеем, даже в ратушу заскочим. Тебе сегодня надо на службу?

– Пока не знаю.

– Тогда я мыться, а ты сообрази что-нибудь покушать. С газовой плитой разберёшься?

– Не глупее тебя! – возмутилась я. – Иди, не сверкай голой задницей.

– Могу повернуться передом, – Рен чмокнул меня в нос и сбежал.

Словно мы женаты тысячу лет. А как ещё могут вести себя люди, которые знают друг друга вечность? Я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь. Вернулась в спальню, застелила кровать, оценила прекрасный вид на набережную и отправилась готовить завтрак. В процессе готовки поняла, что голодная как чёрт, и умяла половину яичницы с колбасой. Подоспевший Рен тоже ел так, словно его не кормили неделю. Через полчаса мы ловили коляску, чтобы доехать до ратуши.

Свидетельство о браке никуда не исчезло.