Страница 36 из 89
Имя Коры возникло само собой. Могла ли она выполнять тайное поручение короля? Вполне. И это многое объяснило бы – странный выбор страны, якобы бедственное положение, попытку вновь сблизиться со мной. Кора не знала, что ведьмам в Съере не было нужды жить тесными общинами, как у нас дома, и я не поддерживала отношения с себе подобными.
Ливень за окном усилился. Меня раздирали противоположные чувства. С одной стороны, Совье ясно дал понять, что занят. С другой – не будет ли моё промедление стоить кому-то жизни? Кора появилась три дня назад, даже четыре, если считать сегодняшний. За четыре дня пронырливая и ловкая особа вполне может наметить жертву. В Тангере объявления об услугах ведьм печатали в газетах. Прийти с какой-нибудь ерундой, разговорить – о, это Кора умела прекрасно! – расспросить о семье, родне, друзьях. И возможно, пока я ищу десяток оправданий для бездействия, где-то готовят флакон со снотворным и фальшивые документы, по которым ведьму переправят за границу.
Звонок в дверь застал врасплох. Я машинально открыла и увидела Рена. Словно Боги решили помочь мне определиться!
– Твоя счастливая улыбка пугает, – Рен стряхнул капли с волос. – Ещё чуть-чуть – и я поверю, что ты меня ждала.
– Вчера ждала весь вечер, – призналась я. – Заходи.
– Вчера я был немного занят.
– Знаю, – я показала ему газетную передовицу. – Совье просил передать тебе его поздравления.
– А ты не хочешь меня поздравить? – Рен вытащил из пакета бутылку вина. – У меня тут ещё сыр и фрукты. Твой любимый кешинский виноград без косточек.
– Я с огромным удовольствием выпью с тобой вина, только вначале выслушай.
Весь ход моих рассуждений уложился в несколько фраз. Рену не нужно было объяснять тонкости обучения Прях или способности ведьм. В конце рассказа он вновь застёгивал пальто.
– Одевайся, и едем к Совье.
До стоянки колясок мы добежали под проливным дождём, хорошо, что Рен повёл меня проходными дворами. На Большом проспекте случился затор, и пока лошади еле-еле плелись мимо сияющих витрин, Рен нарушил молчание:
– Значит, этот чёртов ублюдок тоже Пряха. И всё становится логичным. Теперь ясно, почему мне задавали столько вопросов про будущее. Он не верил, понимаешь? Не верил, что мы не видим наши нити, считал, мы нарочно скрываем что-то важное.
«Что вы замышляете против Его Величества?..»
– А к тебе он не приходил лично?
– Приходил, но на тот момент у меня уже были переломаны все пальцы. Энергия не слушалась. Ты умница, Дея. Какая же ты умница!
– Просто везение.
– Прях ведут Боги. Ты не рассказывала… Как тебе удалось выжить?
***
– Упокойся с миром… Милая, ты слышишь меня? Пусть будут милостивы к тебе Небеса… Девочка, очнись! Очнись же!
Громкий речитатив палача сменяется его же торопливым шёпотом. Это сон или реальность? Плечо грызёт жестокий, беспощадный зверь, боль пульсирует и отдаётся во всём теле. Оставьте, оставьте меня в покое, дайте окончательно умереть!
– Открой глаза. Посмотри на меня. Ты понимаешь, что я говорю? Сейчас я заверну тебя и понесу. Простите прегрешения тяжкие твои… Не стони, ради Богов, терпи! Если поняла – моргни.
Веки тяжёлые. Кажется, что они не слиплись, а срослись. Я стараюсь моргнуть – не потому, что повинуюсь палачу, а из желания узнать, не ослепла ли я. Ткань, в которую меня заворачивают, мокрая, липкая и тошнотворно пахнет кровью. Это конец? От малейшего прикосновения тело взрывается болью, но я молчу. Стоны доставляют удовольствие коронованному извергу, и, пока я в силах сдерживаться, буду сдерживаться.
– Потерпи, девочка… Как же ты похожа на Ли́нну! Не могу, не поднимается рука… Помолись за мою загубленную душу. Одна спасённая на десятки замученных – так себе заслуга. Но Линна, Линна, девочка моя…
Шёпот такой тихий, что местами неразличим. Вряд ли палач обращается ко мне, скорее он разговаривает сам с собой. Каждый его шаг вызывает боль. Вся я сейчас сплошная боль.
– Господин Миррéу, кого тащите?
– Тело в мертвецкую. Развернуть?
– Упасите Светлые Боги! Проходите быстрее, вы пачкаете кровью пол.
Ступеньки. Скрип двери. Удушливый жар сменяется холодом, затем пространство сжимается до узкого ящика. Гроб? Меня похоронят заживо?!
– Вот и всё, милая.
Страх, такой же липкий, как пропитанная кровью ткань, пережимает горло, и я теряю сознание.
***
– Меня спас мой палач, – я посмотрела в глаза Рена, потемневшие в полумраке коляски. – Я напомнила ему то ли жену, то ли дочь. Он вынес меня и спрятал. Как я потом узнала, подменил обгорелым телом. Официально Андея Веррен умерла. Этот палач по совместительству был лекарем, и лекарем хорошим. Через неделю я смогла встать и полюбоваться на себя в зеркало. Веришь, в тот момент я обрадовалась, что меня не узнал бы даже родной отец, не то что предатель-муж. Потом я, словно вор, прокралась в свою бывшую спальню во дворце и забрала из тайника подарок учителя. Он преподнёс мне на свадьбу серьги с чёрными бриллиантами. Этих денег хватило на новые документы и билет до Тангера.
– Ты рисковала, назвавшись своим настоящим именем.
– Ничуть. Каждую шестую девушку Шерры зовут Андея, а фамилия Муэрро вообще никому не была известна. Я же вышла замуж практически сразу после окончания школы, все знали меня как госпожу Веррен…
Я запнулась.
– Занятно. При нашей встрече я спросила Кору, откуда ей известно, что я жива. Она ответила, что Карел заметил меня, когда я приходила. Сейчас я понимаю, что Кора солгала.
– Кто такой Карел?
– Наш конюх. Дело в том, что я прошла не через парадные ворота и даже не через калитку у конюшни, а потайным ходом из фамильного склепа сразу в коридор. Свой дворец Веррены купили, об этом подземном тоннеле никто не знал. Однажды я вытянула нить, где увидела рычаг, открывающий дверь. К тому моменту Дэмиен удерживал меня в доме насильно, и ему я, естественно, ничего не сказала. Собиралась сбежать, но не успела.
– Удерживал насильно? – Рен подался вперёд.
– Ты забыл, что жена в Шерре принадлежит мужу? – пожала я плечами. – Любой околоточный привёл бы меня обратно домой. Поэтому я планировала сбежать в Кешин или Съер.
– И почему в итоге не Кешин?
– Вмешался случай. На поезд в империю не было билетов, а съерский экспресс отходил через час. Можешь повторить, что Прях ведут Боги.
Коляска наконец остановилась перед зданием Службы, Рен выпрыгнул первым и подал мне руку.
– Вероятно, Совье уже ушёл, – предупредила я.