Пятое время года

– Прекрасно, госпожа Мур-Мур, – проникновенно произнёс он. – Вчера я весь день читал секретные документы Особой службы, в основном старые донесения агентов из Шерры. Но мне чрезвычайно важно, что вы сами сказали правду. Нам вместе работать, я хочу доверять вам и знать, что вы доверяете мне. Вы были лучшей выпускницей закрытой школы, но вместо должности при дворе Филиппа Третьего выбрали замужество. После чего ваш муж за несколько лет утроил своё состояние, а вас держал практически на положении пленницы.

– «Золотая клетка и на лапке метка, ах, попалась птичка, глупая синичка», – я издевательски напела строчки шерронской народной песенки. – Я обожала своего мужа, господин Совье. Готова была в лепёшку разбиться, лишь бы он был счастлив. Никакого принуждения!

– Но в итоге вы развелись?

– Немного не так. Мой муж всегда очень хорошо чувствовал опасность. Он тайно подал документы на развод задолго до моего ареста. Около полугода я жила в его доме свободной женщиной, но выяснила это только в тюрьме. Такой милый сюрприз дорогой супруге.

– Пряхи не умеют проклинать?

– К сожалению, нет.

– А как вы узнали… ну, про вашу горничную?

– Когда меня арестовывали, Кора решила позлорадствовать. Оказывается, все десять лет её страшно бесила наивная дурочка, которая тем не менее носила имя госпожи Веррен. Почему бы не добить напоследок?

– Милостивые Боги, – Совье опустил голову. – И эта дамочка заявилась к вам в поисках поддержки?

– Странный поступок, и совсем не вяжется с её характером. Кора отнюдь не глупа, к тому же осторожна и расчётлива. Даже если допустить, что по каким-либо причинам ей пришлось бежать из Шерры, почему она не перебралась в Кешин? Там красивой женщине намного проще устроиться в жизни.

– За последний год наши отношения с Шеррой серьёзно ухудшились. Ещё не вражда, но уже не дружба, как было при Филиппе Третьем. Больше нельзя просто купить билет на поезд и поставить в паспорте отметку о пересечении границы, всех прибывших досматривают и опрашивают, – Совье достал записную книжку и сделал пометку. – Завтра у меня будет информация, что именно в опросном листе указала госпожа Эльрен… Ох уж эти ваши имена, язык свернёшь!

– Дело привычки, – пожала я плечами.

– Да… – он помолчал. – Помогите мне разрешить один деликатный момент. Многие задачи… Нет, скорее подавляющее большинство задач, которые я намерен перед вами поставить, связаны с высокопоставленными людьми. Я не могу представить им ни ведьму Мур-Мур, ни госпожу Муэрро. Вряд ли вам понравится, если кто-нибудь начнёт с вами фамильярничать или расспрашивать вас о прошлом. Как вы отнесётесь к госпоже Мурьé? Звучит вполне аристократично и по-съерски.

– Очень неплохо, – признала я. – Только я никакая не аристократка. Моё настоящее имя – Дея Мурн. Отец был потомственным кузнецом, мама – ведьмой в седьмом поколении. Своего происхождения я не стыжусь, но школа всем незнатным Пряхам присваивала красивые фамилии из соображений целесообразности. Король может приблизить к себе госпожу Муэрро, но не простолюдинку Мурн.

– С этой минуты вы Андея Мурье, документы оформят в самое ближайшее время. Постарайтесь привыкнуть, потому как сегодня ваше первое и очень важное задание. Будет конфуз, если я обращусь к вам, а вы не откликнетесь.

– Задание? – оживилась я. – Значит, вы пришли не только из-за Коры?

– Конечно же нет – я мечтал выпить с вами чаю, – Совье выразительно посмотрел на пустую чашку. – А пока вы за мной ухаживаете, я расскажу, что от вас требуется.

Было трудно понять, когда он шутит, а когда серьёзен. Разговор превращался в игру, а серьёзная работа – в развлечение.

– Есть некий важный законопроект, госпожа Мурье, и есть три уважаемых министра, которые высказали резко отрицательное к нему отношение. Её Величество хотела бы знать: это следствие недальновидности, глупости или государственной измены?

– Законопроект касается Шерры? – уточнила я.

– На глупую синичку из песенки вы не похожи, – он шутливо поклонился. – Да, госпожа Мурье, это касается торговли с Шеррой, которая перестала быть для нас взаимовыгодной с момента смерти Филиппа Третьего. Только слепой не видит, что, добросовестно соблюдая прежние договорённости, мы несём убытки. Слепой или предатель.

Я налила свежезаваренный чай и подвинула Совье чашку.

– Следить за министрами – задача не из лёгких, – продолжил он, – особенно учитывая, что наша же служба их и охраняет. Один отдел не должен знать о деятельности другого, слежка может занять месяцы. И тут вы как подарок Богов, и воскресный обед, на котором будут присутствовать все трое подозреваемых. Я вижу в этом Божественное благоволение, а вы?

– А я думаю о своих туфлях.

– Что?.. – опешил Совье.

– Туфли у меня не из тех, в которых пускают в дом к министру, – мрачно пояснила я.

– Госпожа Мурье, вы точно меня недооцениваете, – Совье решительно поднялся, не взглянув на чашку. – Всё уже продумано. Одевайтесь, мой экипаж внизу.