Страница 3 из 29
В первые послелицейские годы Салтыков обращается к прозе. Его дебютные повести «Противоречия» и «Запутанное дело» были написаны одна за другой в 1847–1848 годах. Знаменательны названия этих произведений, выявляющие диссонансы социальной жизни и – соответственно – мироощущения человека. Прозаик Салтыков, усвоив эстетические постулаты «натуральной школы», показывает, что психология и поведение человека обусловлены обстоятельствами жизни. Такой социальный детерминизм и в дальнейшем будет свойствен его произведениям, но с одной важной поправкой. Салтыков не считал справедливой формулу «среда заела», так как понимал, что среда – лишь одно из обстоятельств и не менее важную роль в самоопределении личности играют внутренние установки, побуждения и потребности, которые не исчерпываются внешними влияниями. В конечном счете сам человек ответствен за все, что происходит с ним, и особенно это касается представителей высшего сословия, людей культуры, которых и образование, и образ жизни, и род занятий обязывают сознательно относиться к жизни своей и общей.
В ранних повестях Салтыкова, особенно во второй, силен элемент социальной критики. Приехавший из провинции в Петербург «маленький человек» Иван Самойлыч Мичулин пытается получить «место», то есть устроиться на службу, но в петербургском мире бедному провинциалу, не имеющему протекции, места нет. В болезненном бреду герою мерещится огромная пирамида, присмотревшись к которой, он замечает, что она составлена из людей, и в самом основании видит своего двойника, голова которого «была так изуродована тяготевшею над нею тяжестью, что лишилась даже признаков своего человеческого характера…» (1, с. 265). Этот салтыковский гротеск – образ чудовищной иерархической пирамиды, уничтожающей человека, равно как и некоторые другие моменты в тексте, стал причиной особого внимания властей к личности автора. В феврале 1848 года произошла революция во Франции, а затем и революционные выступления в ряде других стран. Повесть Салтыкова, напечатанную в марте, сочли крамольной, в ней, как и в повести «Противоречия», увидели «вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению идей, потрясших уже всю Западную Европу…»[5] В апреле 1848 года Салтыков был арестован и после недолгого следствия отправлен в Вятку. Двадцатидвухлетний юноша, полный планов, надежд и литературных притязаний, на семь лет принудительно был вырван из привычных условий жизни – в Петербург он вернулся уже тридцатилетним.
В Вятке Салтыков начинает службу с низших ступеней чиновничьей лестницы. Через некоторое время он получил должность старшего чиновника по особым поручениям при губернаторе, а еще через два года был назначен советником губернского правления. Служил он, вдохновляясь «идеалами добра, истины, любви». Писательством не занимался, но это вынужденное молчание стало временем творческого возмужания. В ноябре 1855 года Салтыков получил известие об освобождении и в конце декабря навсегда покинул Вятку. Почти сразу же по его возвращении, во второй половине 1856 года, на страницах журнала «Русский вестник» начинается публикация произведений, объединенных общим названием «Губернские очерки». Повествование в цикле ведется от имени надворного советника Николая Ивановича Щедрина, именем которого были подписаны очерки, – так в России появился писатель Щедрин, чей талант был замечен и читателями, и критикой. С этого времени Салтыков начинает подписывать свои произведения литературным именем «Н. Щедрин».
«Губернские очерки» потрясли русскую публику. Со смертью императора Николая I и воцарением Александра II начиналась новая эпоха: «прошлые времена» уходили в небытие и наступал период политических надежд и социальных упований. Этот перестроечный дух эпохи очень точно почувствовал и изобразил Салтыков. «Ведь выбрал же г-н Щедрин минутку, когда явиться», – писал Ф.М. Достоевский[6], выразив настроение многих своих современников. Чиновные взяточники, мошенники, вымогатели пестрой толпой проходят перед читателями, но цикл венчается картиной похорон и знаменательной репликой: «“Прошлые времена” хоронят!» (2, с. 468) Книга Салтыкова принесла ему известность в самых разных кругах читателей, вплоть до членов царской фамилии. Когда происходило одно из очередных служебных перемещений Салтыкова и царю доложили, что речь идет об авторе «Губернских очерков», он произнес: «…пусть едет служить да делает сам так, как пишет…»[7]
«…Писал и служил, служил и писал» (17, с. 473) – так в одном из автобиографических набросков скажет Салтыков об основном содержании своей жизни на протяжении многих лет. Писал – потому что не мог не писать. Служил – потому что служба была основным источником доходов. Об этом приходилось думать еще и потому, что в мае 1856 года Михаил Евграфович становится семейным человеком: он женился на дочери бывшего вятского вице-губернатора Елизавете Аполлоновне Болтиной.
«Лучшую пору моей жизни я размыкал по губернским городам…» – писал Салтыков (15–2, с. 283). В губерниях он занимал высокие административные посты: вице-губернаторствовал в Рязани (март 1858 – апрель 1860) и Твери (апрель 1860 – январь 1862), затем, после краткосрочной отставки, продолжил службу в должности председателя казенной палаты[8] в Пензе (ноябрь 1864 – ноябрь 1866), Туле (ноябрь 1866 – октябрь 1867) и Рязани (октябрь 1867 – июнь 1868). Только в 1868 году с бюрократической деятельностью было бесповоротно покончено. Салтыков вышел в отставку в чине действительного статского советника, который по Табели о рангах соответствовал армейскому чину генерал-майора.