Пациент Х

— Виктор, ты главный свидетель. Если ты расскажешь, что с тобой делали, кто за этим стоял, — это сломает всю их систему. Ты сможешь получить свободу. Настоящую. Я договорюсь об этом с Вивиан.

Он вырвал руку.

— Свободу? — его голос сорвался на хрип. — Ты думаешь, они дадут мне свободу? Я убил тридцать человек. Я убийца, Анна. Единственная свобода, которая у меня есть, — это ты. И нас с тобой может ждать лишь одна свобода, это побег.

— Я ей доверяю, — тихо сказала я.

— Зря.

Он отвернулся, провёл рукой по лицу. Напряжение в его плечах было почти физически ощутимым.

— Ты не понимаешь, — продолжил он, не глядя на меня. — Этот мир сгнил. Все, у кого есть власть, — кукловоды. А эта твоя Вивиан — такая же кукла, только за другие нитки дёргают. Она использует тебя. Как Кейт. Как твой отец.

— Не смей говорить о моём отце.

Он резко обернулся. В его глазах горел синий, ледяной огонь.

— А что мне о нём говорить, Энни? Что он хороший человек и просто ошибся? Что он дружил с Кейтом полжизни, потому что они вместе любили рыбачить, а не прятали свое нацистское дерьмо? Ты хочешь это услышать?

— Заткнись! — закричала я. — Я, итак, все поняла!

— Я знаю, — он шагнул ко мне, вжимая меня в стену. — Потому что я был там. Потому что я видел твоего отца. Потому что он пожимал руку моему отцу. Он часть этого, Анна. И сколько бы ты ни закрывала глаза, это не изменится.

Я сжала кулаки. Слёзы смешивались с водой на лице.

— Тогда помоги мне это доказать, — прошептала я. — Поехали со мной. Если тебе что-то покажется не так — мы уедем. Я обещаю.

Он покачал головой.

— Нет. Это глупо, это все ужасно глупо. Ты не понимаешь?!

— Виктор, пожалуйста…

— Я сказал — нет. — Он схватил меня за подбородок, сжал челюсть. — Ты не понимаешь степени опасности.

— Тогда я поеду одна! — выдавила я, глядя ему прямо в глаза.

Он замер. Потом его пальцы разжались, и он отступил на шаг. В его взгляде промелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Страх? Нет, кажется, он был в бешенстве.

— Ты не поедешь, — сказал он тихо. — Я не пущу.

— Ты не можешь меня запереть.

— Могу. — Он усмехнулся. — И запру. Если понадобится.

Я почувствовала, как в груди поднимается злость. Смесь отчаяния, упрямства и той странной, пьянящей близости, которая возникает только когда дерёшься с тем, кого любишь.

— Ты просто трус, — сказала я.

— А ты слишком доверчивая дура, — парировал он.

И в этот момент его рука скользнула к моей шее. Не больно, но крепко. Я замерла, чувствуя, как его пальцы лежат на моей сонной артерии, как бьётся под ними моя жизнь.

— Доверять опасно, Анна, — прошептал он. — Позволять кому-то подойти так близко — смертельно.

— Но я же позволила тебе, — выдохнула я.

Его глаза вспыхнули.

— И ты до сих пор жива. Потому что я не хочу твоей смерти. А они захотят.

Он отпустил меня, вышел из душа, но через пару минут он вернулся. В его руке блеснул нож. Кухонный нож.

— Что ты… — начала я.

— Я покажу тебе, что такое доверие и реальная опасноть, — сказал он спокойно. — И почему его не стоит раздавать направо и налево.

Он вошёл обратно в душевую кабину. Я стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на лезвие.

— Виктор... — Я попыталась выйти, но его свободная рука вжала меня обратно в кафель.

— Не двигайся, — его голос был спокойным.

Холодное лезвие коснулось моей спины — между лопаток, там, где кожа тоньше всего. Я замерла, не дыша. Металл скользил медленно, почти нежно, оставляя после себя линию мурашек. Вниз по позвоночнику, вдоль каждого позвонка, считая их, изучая.

— Что ты собираешься сделать? — мой голос дрожал, но я не могла это контролировать.

Лезвие скользнуло по ребрам, ощупало каждый изгиб, прошлось по талии, остановилось на бедре. Я чувствовала металл — холодный, опасный, живой.

— Ничего такого, что тебе бы не понравилось, — хищно сказал он.

Лезвие коснулось внутренней стороны бедра. Я вздрогнула.

— Боишься? — спросил он, проводя ножом вверх по ноге.

— Да, — прошептала я.

— Хорошо. Страх делает ощущения острее. Мне такое недоступно...

Лезвие скользнуло между ног — холодный металл коснулся самого сокровенного, и я выгнулась, вскрикнув от неожиданности.

— Смотри, — приказал он, заставляя меня повернуть голову. — Смотри, ты же хотела опасности, правда?

Он перехватил нож за лезвие. Острые края впились в его ладонь — я видела, как по пальцам потекла кровь, смешиваясь с водой и стекая на пол. Но он даже не поморщился. Рукоятка ножа коснулась меня. Он вводил её медленно, давая мне время привыкнуть, и я слышала, как часто я дышу, как вода стучит по кафелю, как моё сердце бьётся где-то в горле.

— Посмотри сюда, — повторил он, и направил мою голову в сторону ванного зеркала.

В отражении я видела нас. Его — позади, бледного, мокрого, с синими глазами, горящими как адское пламя, и залитой кровью рукой, в которой был зажат нож — рукоятка исчезала во мне. Я застонала от страха и от удовольствия, которое невозможно было отрицать.

— Ты доверяешь мне, не смотря на то, что в моей руке нож, — сказал он. — Я могу обезопасить всю твою жизнь, как сейчас вонзая лезвия в свою плоть, ограждая тебя от боли. — шептал он мне на ухо.

— Нет... — выдохнула я.

— Нет? — Он вытащил нож, отбросил его в сторону. Металл звякнул о кафель, оставляя кровавые разводы.

Он развернул меня к себе, подхватил под бёдра, прижал к стене. Я обхватила его ногами, чувствуя, как его член упирается в мой живот — твёрдый, пульсирующий, готовый. Он вошёл в меня одним резким, глубоким движением, и я закричала. От чувства, которое невозможно было сдерживать. Его рука скользнула вперёд, грубо схватила меня за горло — другая всё ещё держала мои запястья у стены. Он трахал меня так, будто хотел проникнуть в самую душу.

— Посмотри на нас, — приказал он, кивком указывая на зеркальную стену душевой.

Я подняла глаза. В отражении я видела его — огромного, бледного, с намокшими белыми волосами, падающими на лицо. В его руках — меня, согнутую, покорную, с запрокинутой головой, которую он держал за горло.

. — Ты чудовище. — прошептал я.

— Да. — Он улыбнулся — холодно, хищно. — Твоя личная мразь.

Его пальцы, лежавшие на моём горле, сместились чуть выше, сжали челюсть, заставляя смотреть прямо в зеркало.

— Смотри, — приказал он. — Смотри на себя. Смотри, как тебя трахает монстр. И запоминай.