Пациент Х

Глава 12

Я вошла в палату с чётким планом. Никакой игры в кошки-мышки. Никаких провокаций, на которые он так горазд. Сегодня я хотела ответов. О лаборатории, об экспериментах, о том, что именно он видел и что сделал. И я не собиралась отступать, пока не получу хоть что-то.

— Доктор Анна, — произнёс он с ленивой улыбкой. — Вы сегодня напряжены. Что случилось? Плохо спали?

— Это не ваше дело, — ответила я. — Приготовьтесь, Виктор. Сегодня я буду задавать неудобные вопросы.

— Вы всегда их задаёте, — он пожал плечами. — Меня это не пугает.

—Расскажите о лаборатории. Что там на самом деле происходило? Что вы знаете об экспериментах над людьми, которые там тайно проводили? - я не была до конца уверена в своих догадках, но решила рискнуть. Ведь если это так, то я все пойму по его реакции, и возможно смогу вытащить правду наружу.

Его улыбка исчезла. Она сначала стала жёстче, потом превратилась в тонкую линию.

— Нет, — сказал он. Просто. Без объяснений.

— Это не просьба, Виктор. Это часть терапии.

— Ваша терапия меня не интересует. — Он оттолкнулся от стены и медленно пошёл ко мне. — Вы хотите знать то, что вам не нужно знать. И я вам этого не скажу.

— Почему? Боитесь, что я не поверю? Или, наоборот, что поверю?

Он остановился в метре от меня.

— Это не игра Анна. Я не знаю кто, и с какой целью решил внедрить в это дело вас. Ведь старые акулы, итак, все знают…

Я услышала эти слова, и внутри что-то ёкнуло. О чем он говорит? Что он имеет в виду?

— С чего вдруг вы беспокоитесь обо мне? И что значит «акулы все знают»? О ком вы говорите конкретно? —спросила я.

— Анна, ты даже не представляешь во что тебя втянули, но лучше бы тебе и дальше играть в доктора. — Его глаза потемнели.

— Перестаньте говорить загадками! Меня это же начинает утомлять. Если вы и вправду так волнуетесь за меня, то может быть стоит наконец рассказать, чего мне стоит бояться?

— Доктор, я не могу и не хочу вам рассказывать об этом. Вы пытаетесь влезть в жопу самому дьяволу, даже не представляя, что за этим последует, и это самое жалкое зрелище, которое я видел.

— Не смейте читать мне нотации, — я встала, чувствуя, как внутри закипает злость. — Вы убийца. Не притворяйтесь, что вам не всё равно на человеческую жизнь.

— А вам лучше бы паковать свои вещички и бежать как можно дальше от того дерьма, что вы сейчас решили раскопать, — прорычал он, делая шаг в мою сторону. — Поймите, доктор, вы словно маленькая рыбка, плаваете среди акул в масках карасей, и даже не замечаете этого.

— Вы говорите о других врачах этой клиники?

— Возможно…

— Хотите сказать, что они тоже связанны с теми экспериментами, которые проводились в той лаборатории?

— Боже, Анна… Не прикидывайтесь дурочкой… Я думаю, вы поняли все, что я имел в виду.

— Почему вы не можете прямо сказать о том, что происходит?

— Потому что мне жаль вас… Жаль, что такую как вы решили втянуть в грязные игры, и потому что… Мне хочется защитить тебя Анна…

Мы стояли лицом к лицу, нас разделяли сантиметры. Я чувствовала его запах, он был чертовски приятным и притягательным. Его сложно описать, но почему-то мне резко показалось, что я знаю этого человека много дольше чем на самом деле. Что-то внутри меня дернулось, и какая-то часть меня захотела коснуться его, зарыться пальцами в его волосы и вдохнуть запах настолько сильно, чтобы он въелся в мою кожу. Это необъяснимое чувство захлестнуло меня, словно цунами. От этих мыслей меня передернуло. Что за черт? Он хочет защитить меня? От кого? Он хочет сказать мне, что все люди в моей клинике связанны с тем, что произошло? Это бред психопата убийцы или правда без фильтров?

— От кого защитить? — прошептала я.

— От всего этого грязного, блядского мира, который сгнил в червях гнойных пороков. Мне бы хотелось спасти тебя, спасти то, чистое и светлое, что осталось — Он протянул руку и взял меня за шею. Пальцы были холодными, и от этого холода по позвоночнику пробежал электрический ток. — И я спасу тебя Анна...

— Отпусти, — выдохнула я, хотя в глубине себя я не была уверена, что хочу, чтобы он отпускал. Я падала в пучину его глаз и это было уже практически не остановить. Я отчетливо понимала, что сейчас происходит, понимала, что должна сделать, понимала, что все это… он, сводит меня с ума. Но почему-то рядом с ним, с самого первого дня, с того момента, как я увидела его синие глаза, мое стерильное сознание пошатнулось. И темное, терпкое чувство, которое я не могла назвать, влилось в мои вены, направляясь в самое сердце.

— Нет. — Он прижал меня к стене. Я ударилась спиной о мягкую обивку. Внутри смешались страх, адреналин и что-то тёмное, жаркое, что я не хотела признавать. —Ты хочешь знать правду? Правда убьёт тебя. Я не хочу этого.

— С чего тебе не всё равно? — прошептала я, чувствуя, как его пальцы сжимаются вокруг моего горла.

— Потому что ты — единственное, что для меня имеет значение, — его голос упал до шёпота. — Ты единственная, от кого я почувствовал тепло за столько лет холода. Я не хочу тебя терять.

— Ты не можешь меня потерять, потому что я тебе не принадлежу, — выдохнула я, пытаясь оттолкнуть его. Бесполезно. Он был как скала.

— Я знаю, — он приблизился, касаясь губами моего уха. — Но ты могла бы.

Я замерла. Сердце колотилось с такой силой, что казалось могло выпрыгнуть из грудной клетки. По телу разилось приятное тепло. А мой мозг какого-то черта неистово нажимал на кнопку выпуска эндорфинов. Я всегда ненавидела себя за стерильность собственного сознания. За то, что не умела чувствовать по-настоящему, за то, что анализировала эмоции, а не проживала их. Но сейчас, когда он сжимал мою шею и дышал мне в ухо, я чувствовала по-настоящему. Впервые в жизни.

— Здесь камеры, — прошептала я, цепляясь за последнюю соломинку здравомыслия.

— В моей палате нет камер, — усмехнулся он. — Только охрана за дверью. И они войдут, только если ты закричишь. А ты не закричишь.

— Почему это?

— Потому что я не дам тебе это сделать.