Страница 15 из 51
Я закрыла ноутбук и допила бокал с красным вином. Я часто расслаблялась в ванне с пеной после тяжелый рабочих дней и сегодняшний вечер не был исключением. Вода была горячей, почти обжигающей, с каплями лавандового масла. Я погрузилась в неё по шею, откинула голову на бортик и закрыла глаза. Пар медленно поднимался к потолку, обволакивая и убаюкивая. Тело расслаблялось, мышцы отпускали хватку. Рядом, на маленьком столике, завибрировал телефон.
Эрика Фостер (Ковальски):
«Энни, солнце! Я прилетаю через неделю.
Встретимся? Скучаю ужасно!»
Я улыбнулась. Эрика. Моя единственная настоящая подруга за всю жизнь. Мы познакомились в средней школе, когда я была замкнутой зубрилкой с синдромом отличницы, а она — королевой школы, которая носила яркие платья и мечтала стать адвокатом по бракоразводным процессам. Как мы подружились — загадка до сих пор. Но нас тянуло друг к другу, как противоположные заряды.
После школы наши пути разошлись. Она уехала в Нью-Йорк, поступила на юридический, выскочила замуж за успешного адвоката — Маркуса Фостера, имя которого гремит в восточных штатах. Родила двойняшек — Эмму и Ричарда. Белокурые ангелочки с бантиками и галстуками-бабочками. Идеальная семья. Идеальная жизнь. Она иногда присылала мне фото: Эмма в балетной пачке, Ричард с конструктором, они вместе на фоне ёлки в их доме в Коннектикуте.
А я.… у меня такого нет. Да и когда бы мне было успеть завести семью? Моя карьерная лихорадка началась ещё в колледже и не прекращалась ни на день. Резидентура, интернатура, бесконечные дежурства, пациенты, диагнозы, терапия. Двадцать шесть лет — и я даже не помню, когда в последний раз была на свидании. Наверное, ещё во время учёбы. Моим последним парнем был Джек. Я не думала о нём годами. Но сейчас, в этой тишине, его образ всплыл сам собой. На год старше, байкер, заядлый гонщик, с татуировкой дракона на предплечье. Мы встретились на втором курсе резидентуры. Встречались несколько месяцев. Он приглашал меня на свои заезды — ночные гонки по пустынным шоссе, где воздух горит, а адреналин заменяет кислород. Я сидела на пассажирском сиденье его старого «Харлея» и чувствовала себя живой. Мне нравилось рядом с ним это чувство свободы, быть просто девушкой, которая мчится в темноте и не знает, что будет за поворотом.
Но он часто пропускал лекции. Потом — экзамены. Потом — вообще перестал появляться. Его отчислили за неуспеваемость. А через полгода я узнала, что он подсел на тяжёлые вещества. Опиоиды. Сначала баловство, потом — система, потом — смерть. Передозировка в дешёвом мотеле на окраине Окленда. Поиск острых ощущений — склонность к риску, новизне и интенсивным переживаниям, которая часто коррелирует с расстройствами личности и зависимостями. Джек был классическим примером. Он не мог быть счастлив в рутине. Ему нужен был адреналин, скорость, опасность. И со мной ему было… слишком скучно. Я была слишком правильной. Мы расстались за месяц до его отчисления. Я сама поставила точку — не драматично, без слёз и битья посуды. Просто сказала: «Мне это не нужно». И он не спорил.
Пары месяцев страсти и лёгкой влюблённости — этого нельзя было назвать отношениями, о которых пишут в романах и снимают фильмы. Для меня это было… развлечением. Экспериментом. Возможностью понять, каково это — быть с плохим парнем. Я поняла и мне не понравилось. Вернее, понравилось — но ровно настолько, чтобы не жалеть о расставании. Джек был предсказуем. Сильный, красивый, веселый — но в нём не было глубины. Не было той… пропасти, в которую хочется заглядывать снова и снова. В отличие от Виктора…
Я зажмурилась и тряхнула головой, прогоняя это сравнение. Не сравнивай. Не смей. Джек был мальчиком, который играл в опасность. Виктор — сама опасность, принявшая форму человека. Я открыла глаза, взяла телефон и написала Эрике ответ:
«Конечно, встретимся. Скину адрес. Ужасно соскучилась.»
И тут же я почувствовала, как в груди разливается тепло. Единственная подруга, которая осталась у меня за все эти годы. Единственный человек, которому я могу рассказать почти всё. Почти. Потому что о Викторе я не могла рассказать никому. Даже ей.