Страница 26 из 51
Глава 12
Элиа осторожно опустилась на лавочку, стоящую под окном. Доски давно прогнили, ножки заросли плесенью, но небольшой вес горной эльфийки они выдерживали. Воздух на улице был влажным и тяжёлым, хотя сквозь ветви высоких деревьев пробивалось солнце. Дети носились по сухой листве, сражаясь на палках, судя по всему, играли в могучих воинов.
«Мы с сестрой тоже так играли», — невольно подумала, борясь с навалившимся приступом тоски по давно ушедшему детству.
Им ведь действительно было хорошо вдвоём, весело, спокойно, удобно и уютно. Элиа не могла точно сказать, в какой момент всё пошло под откос, но с болью в сердце признавала свою вину. Возможно, не прими она решение спуститься с горы, Эллирэ бы никогда не помыслила уйти.
— Тётенька, — голос Ешки заставил вынырнуть из воспоминаний. — Это тебе.
На колени опустилась ветка с яркими ягодами, на конопатом лице сияла улыбка.
— Я благодарить, — Элиа улыбнулась в ответ.
— Новые пошпели! — крикнула Енька, высунувшись из кустов. — Шладкие-шладкие!
И правда, сладкие и сочные, Важек уже их приносил в особо голодные дни. Из груди вырвался вздох, тело постепенно восстанавливалось, но постоянный голод и переживания заполнили собой все дни. Хотелось уже полноценно встать на ноги и начать что-то делать, например: заставить Важека построить сарай для кур; вместе, наконец, починить крышу; наладить хоть какой-то быт. Бездействие убивало.
— Дядя Тайлер идёт! — вновь звонкий голос Еньки.
Дети с визгами бросились к неспешно приближающимся силуэтам. У Элиа перехватило дыхание, пальцы сжались на шерстяной ткани юбки, всё существо тянуло вперёд к потерянной половине. Рядом с Тайлером шла Эллирэ. Сестра. Тонкая нить, связывающая две судьбы, вспыхнула ярким светом, кожу в районе груди закололо.
— Эллирэ, — прошептала и, вскочив на ноги, побежала по мокрой земле вперёд.
Дети облепили Тайлера, что-то громко говорили, но мозг отказывался понимать чужой язык. Она замерла на полпути, неотрывно глядя в знакомые с рождения глаза. Казалось, ещё немного, и сердце вырвется из груди вместе с душой.
— Сестра, — родная речь ласкала слух, по щекам побежали слёзы. Крепкие объятия, ощущение невесомости, бесконечного счастья.
— Я так скучала, — тихо сказала, уткнувшись лицом в тёплую шею. — Так сильно…
— Я тоже скучала.
Тонкие пальцы гладили спину, дыхание щекотало уцелевшее ухо. Эллирэ тоже беззвучно плакала, едва ощутимо вздрагивая.
— Ну и что это за эльфийские нежности? — резкий голос Тайлера прозвучал как гром среди ясного неба. — Совсем дура? Заболеть хочешь? На улице ветрище, а она в одном платьишке тут гуляет. Быстро в дом!
Спорить Элиа не стала, хотя и едва сдержала порыв огрызнуться. В дом пошла, крепко стиснув запястье Эллирэ, с твёрдым желанием больше никогда не отпускать.
— Ты перекрасила волосы? — спросила на языке горных эльфов, когда они переступили порог.
— Да. Родной цвет слишком приметный.
— А всё остальное нет? — Элиа скептически приподняла бровь.
— Остальное маскирует амулет. Люди видят меня человеком, сегодня я впервые ходила днём по деревне, и никто не заметил подвоха.
Элиа покачала головой, не зная, что сказать. Ощущение счастья медленно, но верно начала вытеснять обида — тёмная и густая. Пока она сидела безвылазно в старом доме, Эллирэ, значит, гуляла по деревне. Отдыхала, весело проводила время.
— Ты ведь достанешь мне такой же амулет? — спросила, не разжимая пальцев на запястье.
— Ну, — Эллирэ опустила взгляд. — Мне его Тай подарил, я, конечно, могу попробовать попросить такой для тебя, но…
— Попроси. Он пригодится нам в пути.
— В пути?
— Я хочу уйти отсюда, Эллирэ. Как можно скорее. Денег должно хватить на первое время.
— Элиа…
— Найти работу — не проблема. Главное — добраться до крупного города за горами. Думаю, за пару месяцев…
— Я не пойду.
Взгляд Эллирэ похолодел, энергия вокруг её тела тоже потемнела. Печаль и страх. Разочарование?
— Пойдёшь, — Элиа попыталась сказать это как можно увереннее. — Я почти выздоровела, ты тоже. Мы сможем добраться до города до сильных морозов.
— Я не пойду, Элиа.
— Пойдёшь, — повторила чуть громче, чувствуя разогревающееся в груди раздражение. — Мы здесь не останемся. Нам здесь не место.
— Я… — она облизала губы, бросила быстрый взгляд на замершего неподалёку Тайлера. — Элиа, я не хочу уходить.
— И что? Мы не можем тут остаться. Просто не можем.
— Мы — нет. Я — могу.
— Я тебя не понимаю.
— Просто не хочешь понимать. Я решила остаться с Тайлером.
— Нет, — глаза обожгли предательские слёзы. — Ты не можешь остаться с ним. Подумай обо мне. О нас. Сёстры не могут расстаться. Мы умрём друг без друга.
— Думала. И нет, не умрём, и ты это знаешь. Спустившись с горы, мы отказались от покровительства богини, от традиций. Мы больше не одно целое. И я останусь здесь.
— Я запрещаю тебе, Эллирэ. Запрещаю!
— Ты больше не можешь мне запретить, — сказала она, но энергия вокруг тела пульсировала, меняла цвета.
— Ещё как могу. Ты пойдёшь со мной. Слышишь? Со мной!
— Нет.
— Почему? Почему ты решила предать меня, Эллирэ?
— Это не предательство…
— Ещё как предательство! Ты меня больше не любишь? Ты желаешь мне смерти?
— Нет… конечно, нет…
— Тогда не бросай меня. Пожалуйста, Эллирэ. Ты — вся моя жизнь.
Она вжала голову в плечи, на миг зажмурилась, а потом попыталась вырвать запястье из её рук. Торчащие из волос уши заметно задрожали.
— Я полюбила, — тихий шёпот, — и не собираюсь жертвовать любовью на этот раз. Прости.
— Его полюбила? — гнев болью обжёг виски. — Ты идиотка, Эллирэ? Точно идиотка! Нравится быть игрушкой в руках очередного мужика? Нравится, когда тобой пользуются? Посмотри на себя!
— Ты не можешь меня понять…
— Не могу понять? Я вижу раны на твоём теле. Синяки. Свежие. Это ведь он сделал? Он. Нравится, когда тебя калечат? Нравится быть чужой собственностью?
Эллирэ покачала головой, сделала ещё один шаг назад.
— Тогда почему ты меня бросаешь ради него? Почему?
— О чём это она орёт? — вновь вмешался Тайлер, внезапно вклинившийся между ними. — Говорите на нашем языке, чтобы я понимал.
— Не твоё дело, — прошипела Элиа, едва сдерживаясь, чтобы всерьёз не разрыдаться. Одиночество огромным валуном навалилось на плечи. Перед глазами мелькали воспоминания из прошлого. Нет, она не готова была отпустить родную душу.