Страница 47 из 86
Глава 44. Купола, сладости и «черная жемчужина»
Накануне большого званого ужина Лейла, жена Халида, за утренним чаем внимательно посмотрела на Кирилла и Злату. Она видела, как Кирилл невольно следит за каждым движением жены, и как Злата, несмотря на свою живость, затихает, когда он оказывается рядом.
— Вы скоро покинете наш дом, — мягко начала Лейла. — Работа — это важно для мужчин, но для души этого мало. Кирилл, ты слишком много времени проводишь в своих бумагах. Поэтому я настоятельно рекомендую вам сегодня совершить особенную поездку. Вы не можете улететь, не увидев мечеть Шейха Зайда в Абу-Даби. Кирилл, это охладит твой пыл и позволит увидеть то, что нельзя внести в отчеты. А тебе, Злата, это подарит покой.
Спорить с Лейлой было невозможно. Для поездки Злате подготовили абаю — длинное черное шелковое платье с капюшоном-хиджабом. Когда она вышла к Кириллу, обмотав голову тонким шелком так, что видны были только её насмешливые изумрудные глаза, он на мгновение забыл, как дышать. В этом наряде Злата казалась загадочной и пугающе прекрасной.
— Ну как? — прошептала она, поправляя ткань. — Теперь я похожа на покорную жену? Если ты сейчас скажешь - «Злата, молчать!», я, пожалуй, даже не найдусь, что ответить.
- Боюсь, это временная маскировка, — проворчал Кирилл, хотя внутри него что-то дрогнуло.
Мечеть ослепила их своим величием. Белоснежный мрамор, золото и бесконечная тишина. Злата мгновенно притихла. Они шли босиком по огромному ковру, и под этими гигантскими куполами слова были не нужны. Она просто крепко держала Кирилла за руку, и этот жест в тишине храма казался самым искренним моментом за всё время. Кирилл чувствовал, как его вечный внутренний счетчик замедляет ход, уступая место глубокому покою.
Однако на обратном пути тишина закончилась, стоило им свернуть на старый рынок за сладостями. Они забрели вглубь узких рядов, где пахло специями и сандалом. У одной из лавок пожилой торговец в огромном тюрбане, увидев Злату в абайе, буквально расцвел. Он принял её за местную знатную красавицу. Торговец даже не посмотрел на Кирилла, он обратился прямо к ней, называя её на певучем арабском «черной жемчужиной».
— Что он говорит? — спросила Злата, вежливо кивая.
— Он говорит, — Кирилл едва сдерживал смех, — что у меня редкая удача. Он уверен, что ты — местная принцесса из знатного рода. И сочувствует мне, что мне приходится так тяжело работать, чтобы обеспечивать твой капризный нрав.
Злата вошла в роль мгновенно. Она сложила руки на груди и смиренно потупила взор, из-под ресниц наблюдая за реакцией Кирилла.
— Скажи ему, что я очень капризная, — прошептала она. — И что я, возможно, уговорю своего сурового господина не продавать меня в другой гарем, если он даст нам скидку.
Торговец, видя их шепот, вдруг схватил коробку лучших фиников и протянул её Злате бесплатно. А затем повернулся к Кириллу и на ломаном английском выдал:
— Господин! Даю за неё десять верблюдов и этот магазин! Подумай! Такая женщина — украшение любого дома!
Злата рассмеялась так громко, что хиджаб чуть не съехал на плечи.
— Десять верблюдов и магазин, Кирилл! Самый высокий комплимент моим «активам». А ты продешевил — мог бы выторговать еще и пожизненный запас пахлавы!
Кирилл остановился у двери машины и серьезно посмотрел на неё.
— Я сказал ему, что никакое количество верблюдов не заменит мне одну-единственную женщину, которая способна довести меня до белого каления за пять минут. И что никакой «гарем» мне не светит — я и с тобой-то едва справляюсь.
Злата на секунду замерла, и её насмешливый взгляд на мгновение стал растерянным и очень теплым.
— О... — выдохнула она. — Кажется, твой калькулятор только что выдал ошибку в пользу романтики.
— Садись уже в машину, «жемчужина», — улыбнулся Кирилл, открывая ей дверь. — Домой. Пока этот делец не удвоил ставку.