Страница 43 из 86
Глава 40. Ночной дозор и правда в бреду
Когда врач ушел, в комнате воцарилась тяжелая, вязкая тишина, нарушаемая только мерным гулом кондиционера. Кирилл не просто остался — он придвинул кресло вплотную к кровати, словно собирался держать оборону против самой болезни. Он сбросил туфли, закатал рукава рубашки и положил на край тумбочки миску с ледяной водой.
К полуночи предсказания врача начали сбываться. Организм Златы, изнуренный ядом и палящим солнцем, сдался лихорадке. Ее кожа, еще днем казавшаяся золотистой, теперь горела, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Она начала метаться по подушкам, что-то несвязно шепча.
Кирилл действовал методично. Он смачивал полотенце, аккуратно отжимал его и прикладывал к ее горячему лбу. Каждый раз, когда его пальцы касались ее кожи, он чувствовал, как внутри него все сжимается от странного, незнакомого доселе страха. Его внутренний калькулятор молчал. В этой ситуации не было цифр, только ее прерывистое дыхание.
Вдруг Злата заговорила громче. Это был бред — резкий, искренний и жалящий.
— Опять он... — простонала она, не открывая глаз. — Опять этот чурбан... со своим галстуком. Ненавижу... его таблицы. Холодный... как айсберг. Сердце из микросхем...
Кирилл замер, держа в руках мокрое полотенце. Слова били наотмашь. Он знал, что она его недолюбливает, но услышать это сейчас, когда она была лишена своей обычной иронии, оказалось неожиданно больно. Он смотрел на ее разметавшиеся по подушке волосы и чувствовал себя виноватым в каждом ее вздохе.
— Раздражает... — продолжала она, сжимая край одеяла. — Вечно этот план... ни шагу в сторону. Робот... несчастный робот...
Она затихла на мгновение, а потом вдруг ее лицо исказилось от какой-то глубокой, потаенной печали. Она повернула голову в сторону Кирилла, хотя все еще была в забытьи, и ее голос изменился — стал тонким, почти детским.
— Кирилл... — прошептала она, и в этом звуке было столько тоски, что у него перехватило дыхание. — Пожалуйста... не уходи. Мне страшно в твоем холоде... Кирилл...
У него защемило сердце. Не от жалости, а от того, как она это произнесла. В этом шепоте была вся правда, которую она скрывала за шуточками: она видела его холод, она страдала от него, но при этом… она звала именно его.
Кирилл осторожно накрыл ее горячую ладонь своей.
— Я здесь, — тихо ответил он, хотя знал, что она его не слышит. — Я никуда не уйду, Злата. Обещаю.
Он просидел так до самого рассвета, меняя компрессы и слушая, как ее бред постепенно переходит в ровное, спокойное дыхание. Его идеальный мир планов и графиков окончательно рассыпался этой ночью, оставив место только для этой женщины, которая даже в беспамятстве умудрилась вскрыть его броню.