Страница 20 из 86
Глава 18. Оглушительная тишина
Кирилл вышел из своей спальни, застегивая запонки. Он уже заготовил сценарий: он напомнит про их контракт про то, что это просто бизнес, ничего личного.
Но кухня встретила его непривычной, звенящей тишиной.
Идеально чистая столешница, а в воздухе ощущался слабый аромат ее парфюма. Он замер на пороге и почувствовал странный укол в груди. Это было неожиданно и дерзко. Она ушла раньше его, намного раньше. Сама. Не дожидаясь машины и не соблюдая условия их контракта. Он ожидал от нее чего угодно, скорее всего язвительности и скандала, но не этого тихого холода. Она не дала ему возможности контролировать ситуацию и это осознание взбесило Кирилла больше всего.
Всю дорогу до офиса он лихорадочно думал как вести себя теперь и настроена ли она на конструктивный диалог?
Злата в это время, сидя в своем кабинете, со злостью сжимала кружку с уже остывшим кофе. Она специально встала в 5 утра, чтобы не встречаться с ним в квартире, чтобы не слышать его инструкций и ледяного тона.
Кирилл Андреевич вошел в здание бизнес-центра ровно в 08:00. Он был застегнут на все пуговицы, взгляд — ледяной, походка — чеканная. Он всю ночь репетировал это состояние «робота», убеждая себя, что сцена на набережной была лишь временным помутнением из-за перепада атмосферного давления.
Он ожидал, что Злата ворвется в его кабинет с очередной порцией колкостей, запахом карамельного кофе и требованием отменить совещание. Он даже подготовил три сухих ответа на её возможные шутки.
Но Злата не ворвалась.
Прошел час, второй. В офисе стояла странная, давящая тишина. Кирилл поймал себя на том, что уже пять минут смотрит в одну точку на мониторе, прислушиваясь к звукам в приемной. Наконец, дверь открылась.
Злата вошла молча. Никаких «доброе утро, мой ледяной король», никакого смеха. На ней был подчеркнуто строгий черный костюм, волосы убраны в тугой, почти болезненный пучок. На её лице застыла маска профессионального безразличия, которая была даже холоднее, чем его собственная.
— Отчет по фонду Аль-Мактума. Финальные правки юристов, — произнесла она сухим, бесцветным тоном, кладя папку на стол.
Она не смотрела ему в глаза. Её взгляд был направлен куда-то в область его галстука. Кирилл почувствовал, как внутри него что-то неприятно екнуло. Эта «новая» Злата пугала его гораздо больше, чем Злата в тапках-йети.
— Спасибо, Злата Олеговна, — он намеренно сделал акцент на отчестве, ожидая, что она парирует это какой-нибудь шпилькой.
Но она просто кивнула:
— Если правок больше нет, я вернусь в свой отдел. На сегодня у меня плотный график.
Она развернулась, чтобы уйти.
— Подождите, — не выдержал Кирилл. Его внутренний калькулятор начал лихорадочно считать: «угрюмость + молчание = неизвестная переменная». — Вы... вы в порядке? Вчерашняя прогулка... вы не простудились на ветру?
Злата остановилась, но не обернулась. Её плечи на мгновение напряглись.
— Вчерашняя прогулка была частью контракта, Кирилл Андреевич. Фотографии получились отличными, цель достигнута. О моем самочувствии в договоре пунктов нет.
Она вышла, плотно закрыв за собой дверь. Кирилл остался сидеть в тишине. Он посмотрел на папку, которую она принесла. Обычно она оставляла на документах крошечные следы от кофе или небрежные пометки на полях, которые его бесили. Сегодня папка была стерильно чистой.
И это было невыносимо.
Его «калькулятор» впервые выдал результат, который не имел отношения к деньгам: ему не хватало её хаоса. Угрюмая Злата превращала его офис в настоящую пустыню. Он понял, что его попытка «делать вид, что ничего не произошло», сработала слишком хорошо — и теперь он сам задыхался в этом холоде.