Страница 45 из 77
— Узнать? – рявкнул Мельников, но тут же взял себя в руки. И продолжил уже негромко, но очень противным голосом: – Узнать она захотела. Целая группа мечется, ничего найти не может, и тут она пришла! Здрасте, я хочу узнать! Конечно, ты же у нас великий сыщик! Мисс Марпл, Пуаро и Холмс в одном лице! У тебя талант, у тебя интуиция, это мы здесь лаптем щи хлебаем, полудурки!
— Что, так все плохо? – Я с сочувствием коснулась его руки.
— А, достали, – сердито отмахнулся Андрей. – Только что с ковра вернулся. Танька, на нас семнадцать дел висит! Из них в половине зацепиться не за что! Вот и с твоим дирижером то же самое. Кстати, как тебя в филармонию занесло?
— Мы с директором в детстве в одном дворе жили, в один детский сад ходили. Это ты ему сказал, что убийцу найдут эдак лет через двадцать, да и то случайно?
— Я, Танька. Ты еще не представляешь, что за гнусное дело! На подозрении весь оркестр. Они там все между собой как пауки в банке. Ужас! Видал я коллективчики, но тут что-то особенное. Как это они до сих пор друг друга не поубивали? Не, Танька, пока не запрягли тебя, беги ты оттуда. Не дело, а пустышка полная. Только время потратишь.
Мельников, конечно, правильно советовал. Но бежать я уже не могла, жаль бросать в беде Цыпленка – друг детства все-таки.
— Слушай, Андрей, а может, его кто-то посторонний убил, не из оркестра? – спросила я. – Как думаешь?
— Вполне! Вахтерша, конечно, клянется, что чужих не было, но сама знаешь.. Я там походил, посмотрел. Не филармония, а проходной двор какой-то, три выхода.. И вполне возможно, что кто-то зашел по-тихому, тюкнул дирижера и по-тихому же ушел.
— А концы какие-нибудь есть?
— Какие концы! Сплошной мрак, темнота. Работаем, как в том анекдоте. Знаешь? Идет ночью патрульный по улице, видит, мужик по тротуару ползает. «Чего, – спрашивает, – ползаешь? Пьян?» – «Да нет, – отвечает мужик, – только немного выпивши. Вот бумажник потерял, никак найти не могу». – «Да что ж ты здесь, в такой темноте, найдешь? Вон на углу фонарь горит – светло как днем. Там и ищи».
— Значит, искать там, где светло? – уточнила я.
— По крайней мере, начинать оттуда. С оркестра. А уж если ничего не выйдет, тогда расширять круг подозреваемых. Действительно, есть ведь еще и уборщицы, кассирши-билетерши всякие, административная часть.. Но, по-моему, их пути с покойным Князевым не так часто пересекались, как у оркестрантов. Все-таки вероятность того, что убийца из оркестра, больше.
— Понятно.. Слушай, а ты мне ничего про детали убийства не расскажешь? – Я спросила осторожно, опасаясь, что Мельников снова раскричится, но он только хмыкнул:
— Ты, как всегда, с живого не слезешь! На, смотри.
Он распахнул дверцу сейфа, выхватил одну папку и сунул мне в руки.
— Садись, читай. Можешь конспектировать, а с собой не дам, даже не проси.
Через два часа я сделала последнюю запись и сунула блокнот в карман. Закрыла папку, отдала ее Андрею.
— Значит, все-таки попробуешь? – Он уже успокоился, теперь просто спрашивал, не злился.
— Пару дней повожусь, а там видно будет. Ты не возражаешь?
— Ты что, Танька, глуховата стала на старости лет? На мне семнадцать дел висит, семнадцать! Если ты с меня одно снимешь, то ящик пива от благодарной милиции тебе обеспечен.
— Знаю я тебя: ты тащишь пиво, а шашлык с меня..
— А что, по-моему, очень разумный подход, – Мельников немного развеселился. – Давай пробуй. Чем черт не шутит, вдруг у тебя получится. Ты же у нас везучая.
— Везу-у-чая, – сморщилась я. – А что Александр Васильевич Суворов говорил? «Раз везение, два везение.. Помилуй бог, а когда же умение?»
— Ну, знаешь, одно дело – Суворов, другое дело – ты, частный сыщик Иванова. Чувствуешь разницу? Но пруха у тебя всегда была фантастическая, не спорь.
А чего спорить, удача в нашем деле действительно много значит. И мне тут грех жаловаться. Не раз были случаи, когда я раскручивала дело только потому, что в нужное время оказывалась в нужном месте. Да, хорошая штука – удача.
— Ладно, Танька, мотай, некогда мне с тобой. Получила мое благословение и убирайся.
— Грубый ты, Мельников, – я встала и направилась к дверям. – Не буду я с тобой общаться.
— И что же ты будешь? – машинально спросил Андрей.
За много лет знакомства эта шутка-диалог, когда мы начинали цитировать «Понедельник начинается в субботу», приелась, и я, решив побаловать капитана милиции, видоизменила реплику.
— А я пойду куплю попугая. Назову Андрюшей, научу матерно ругаться и стану с ним разговаривать.
— Ну, знаешь, – Андрей неожиданно обиделся. – Когда это я при тебе ругался?
Что верно, то верно. Каждый раз, когда мне доводилось слышать виртуозный мельниковский мат, он или находился в состоянии аффекта, так что вообще никого не замечал, или предполагалось, что дам поблизости нет. Мне стало стыдно.
— Извини, Андрей, действительно дурацкая шутка. Но честно, я просто хотела тебя рассмешить.
— Ха-ха-ха. Да ты не переживай, все нормально. Это я какой-то психованный стал. Может, мне валерьянки попить для укрепления нервной системы?
— Может, и попить. А вообще ты, наверное, просто устал. У тебя когда отпуск?
Он фыркнул, как лошадь, и показал мне на дверь.
— Иди, иди, тетенька. Слова она какие знает заграничные, это же надо, «о-отпу-уск»! Иди, не теребонь душу.
— Мельников, я тебе позвоню, если что понадобится? – спросила я уже в дверях.
— А куда я от тебя денусь, кровопийца, звони! И помни, если раскрутишь дело, найдешь убийцу дирижера, ящик пива с меня.
* * *
Уже больше часа я находилась на рабочем месте и усиленно занималась поисками убийцы дирижера филармонического камерного оркестра. Это означает, что я валялась на диване и передо мной стояли две тарелочки. В одну я вытряхнула пару пакетиков фисташек, а во вторую попадали скорлупки, освобожденные мной от содержимого. Кроме того, передо мной лежал блокнот. Я усердно грызла фисташки и листала блокнот, пытаясь.. нет, не понять, кто убийца, до этого мне далеко, а разобраться в тех данных, которые столь любезно предоставил Мельников. Итак, с самого начала.