Страница 22 из 77
— От этой Ивановой, если уж она прицепилась, просто так не отделаешься, – продолжал просвещать бывшую супругу Косачев.
— Сколько она стоит?
— Откуда я могу знать. Лично с ней дела я никогда не имел.
— И все-таки, что она больше всего любит, наличные или камешки?
— Не знаю, не знаю, надо будет поспрашивать кое-кого. Но учти: среди них есть и такие, кто не берет.
— Скажи лучше – такие, кому не дают. Хорошо, разузнай, на что она клюет. Купим мы эту дрянь с потрохами. Она еще и служить нам будет.
— Вот это было бы лучше всего, – согласился бывший супруг. – Тихо-мирно купить ее, и все в ажуре.
— Так и сделаем, – приняла окончательное решение Косачева по поводу моей дальнейшей судьбы. – Только мне вот что интересно: почему она к нам в «Орбиту» заявилась?
— Не знаю. Сначала она в казино побывала, но там недолго копалась. А потом уже за «Орбиту» взялась. Я что думаю: она, по разговорам, каждый день к этому своему дружку в больницу бегает. Может, это он ее навел?
— Вообще-то этот мент вроде не дурак. Довольно милый, между прочим, даже жалко, что его так.. Но все равно странно, как он додумался, что искать надо у нас? Нет, никак он не мог нас вычислить, с Барином все чисто было сделано, к нам эта история никакого отношения не имеет.
— Да, покушение на Кондратова у них мертво висело, я точно знаю, от ответственных людей. К нам у него никаких подходов нет, потому как он еще не вышел на этих идиотов, что вы наняли. Только я не знаю, Леля, просто не представляю, как от них теперь избавляться!
— Расплатимся окончательно, они сами исчезнут. Им около нас крутиться тоже интереса нет.
— А если они опять какую-нибудь стрельбу устроят?
— Да ладно тебе, объяснили же они, что когда увидели его у входа, то растерялись, запаниковали. Он их знает, брал уже. И немалый срок им тогда припаяли. Вот придурки и подумали, что снова попались.
— Вот-вот, растерялись, запаниковали.. А ты еще говоришь – профессионалы. Нечего было в казино соваться, если профессионалы! И вообще, Леля, как у них автомат в машине оказался, они ведь не на разбой ехали, а в казино?
— Так они же самые настоящие бандиты. Этот дебил, который все время хихикает, с автоматом не расстается. Он, наверно, и спит с ним. А второй все время нож с собой таскает. Здоровенный такой ножище, человека насквозь проткнуть можно.
— Дернул тебя черт с убийцами связаться!
— А с кем, по-твоему, мне надо было связываться, с гимназистами? Да и поздно теперь об этом говорить. И вообще, если ты такой умный, убирал бы Барина сам.
— Еще раз тебе говорю: я с самого начала был против!
— Ладно, Косачев, – в голосе Елены Викторовны послышалась явная усталость. – Это в конце концов тоже дела минувшие. Возвращаемся к тому же вопросу – что теперь делать будем?
— А что нам делать? Не дергаться, жить по-прежнему. Даже если менты что-то подозревают, доказать-то никто ничего не может.
— А Иванова?
— Что Иванова? Кто такая Иванова? Имела ты полное право выгнать ее из офиса? Имела. Здесь все в порядке. Киллерам этим недоделанным запретили на улице показываться? Обеспечить их водкой, закуской, и пусть дома сидят, идиоты. Не сегодня-завтра получаем деньги и расплачиваемся. Они тут же исчезают – и все! Ничего и не было, так, кошмарный сон привиделся.
— Господи, как не вовремя эти твои банковские заморочки. Если бы деньги не задержались..
— Леля, я тебя прошу! Не пытайся меня обвинить во всех глупостях, которые делают другие. Если бы они сидели тихо, а не таскались по казино, то тогда действительно никаких проблем не было бы!
— Хорошо, хорошо, ты прав. А эту Иванову, значит, покупаем?
— Самое разумное – купить. А вот если она не возьмет, тогда дело хуже.
— Если она такая идиотка, что не возьмет, то я ее и близко к офису не подпущу.
— И поступишь очень даже неразумно. Я бы предложил не только пускать, а быть очень любезной, старательно отвечать на вопросы, изо всех сил помогать следствию и, может быть, даже подружиться с ней.. Но ты ведь так не сумеешь?
— Нет, не сумею, – судя по голосу, предложение подружиться со мной вызвало у нее глубокое отвращение. – Купить запросто, а подружиться не смогу.
— А вот я ей понравился, – вклинившись, гадким голосом прокомментировал запись Андрей. – Хороший вкус у женщины, сразу видно.
— Жаль, конечно, – Косачев иллюзий в отношении бывшей супруги не питал, – могла бы быть в курсе всех дел. Но что уж теперь, тебя не переделаешь.
— Я могу от другой стороны все узнавать, – оживилась Елена Викторовна.
— От какой другой стороны?
— Пойду в больницу к этому, как его фамилия? Простая какая-то, на букву «В», кажется?
— Кажется. Мельников он, Андрей Николаевич.
— Ну вот, к этому Андрею Николаевичу и пойду. Скажу, что услышала об этом ужасном происшествии, подружусь с ним. С ним-то я смогу подружиться, я же могу быть обаятельной. Он ранен, так я буду ему нежной сестрой и вообще «родной матерью».. Он мне все и расскажет.
— Расскажешь, Мельников? – теперь вклинилась я, усмехаясь.
— А как же! – расплылся он в ответ.
— Ну что ж, пожалуй, годится, – сомнений в способности Елены Викторовны подружиться с Мельниковым у Косачева не было.
— Ты узнай, что он любит. Персики там или, может, апельсины? – развивала свою гениальную идею мадам Косачева. – Буду его закармливать, чтобы добрее стал и разговорчивее.
— Хорошо, узнаю.
Тут я даже пленку остановила. Такое я пропустить не могла.
— Слышал, Мельников, какие возможности перед тобой открываюся? Смотри не продешеви, – и я улыбнулась насколько могла ехидно.
— Не сомневайся, задешево я не дамся, – этого верзилу твердокаменного разве проймешь ехидной улыбкой. – Ты давай запись включай, может быть, она обо мне еще что-нибудь хорошее скажет.
Я снова включила запись.
— А Иванову, – продолжал Косачев, – если даже не купишь, всячески ублажай, но к документации не подпускай.
— Если не купим, то, по-моему, лучше от нее просто избавиться.
— Леля! Опять? Мало тебе Кондратова?
— А в чем дело? Можно на этот раз не взрывать, а устроить обыкновенный несчастный случай. Автомобильная авария или нападение хулиганов.. Наверняка она по ночам одна ходит, сыщица. А деньги получим, расплатимся сразу за двоих.
— Ну что это! Ты какая-то стала.. кровожадная. Просто будь аккуратна с ней, и все будет хорошо.
— Конечно. А если убрать ее, то все будет прекрасно!
— Я запрещаю снова ввязываться в убийства!
— Да? И с каких пор твой голос стал решающим?