Страница 41 из 56
Я осторожно, невероятно осторожно беру Мару в передние лапы. Она такая хрупкая, такая лёгкая. Я прижимаю её к груди, туда, где под алой чешуёй бьётся сердце.
— Куда? — спрашиваю я, мысленно обращаясь к ректору.
— На восток, к океану, — отвечает Ренор, его голос звучит в моей голове, — Увидишь старую хижину на берегу. Там живёт Ведующая. Она поможет.
Он кладёт руку на меня.
— Я не полечу с тобой. Истощённый отряд нужно защитить, проводить до Академии. Но ты справишься. Ты — алый дракон. Таких не было тысячи лет. Лети. И спаси её.
Я опускаю голову в знак согласия. Расправляю крылья — огромные, теперь я ощущаю их в полной мере. Делаю шаг, другой, третий — и взмываю в небо. Всё происходит само собой.
Ветер свистит в ушах. Земля уходит вниз, становится маленькой, неважной. Только моя Мара имеет значение — холодная, бездыханная, но живая.
Она со мной. Я чувствую её слабое, едва уловимое сердцебиение. Или мне кажется? Не важно. Я буду верить.
Восток. Океан. Хижина на берегу.
Я лечу, и в голове только одна мысль: «Успеть. Успеть. Успеть».
Где-то внизу мелькает лес, потом поля, потом снова лес. Я не замечаю времени. Только ветер, только её холодное тело у моей горячей груди.
И вот впереди — бескрайняя синяя гладь. Океан.
Я снижаюсь, высматривая хижину. И вижу её — маленькую, покосившуюся, с трубой, из которой вьётся дымок. Ведущая должна быть там!
Приземляюсь на песок, немного неловко, поднимая тучу брызг. Осторожно опускаю Мару на землю и сам падаю чуть поодаль, тяжело дыша. Первый полёт так далеко дался мне нелегко. Крылья сами собой складываются, чешуя втягивается, и я снова становлюсь человеком. Поднимаюсь на ноги. Одежда чудесным образом материализуется на мне — я удивлённо оглядываю себя, но сейчас не до этого.
Я опускаюсь на колени рядом с Марой.
Дверь хижины открывается. На пороге стоит старуха — маленькая, сгорбленная, с седыми волосами до пояса. Она смотрит на Мару, потом на меня.
— Принёс, — произносит она не вопрос, а утверждение, в её голосе — вековая усталость, — Внутрь, быстро.
Я подхватываю Мару на руки, прижимая крепко к себе, как самое ценное, что у меня есть, и иду в хижину.
Я переступаю порог. Ведующая закрывает за мной дверь. В доме пахнет травами и дымом. Я кладу Мару на деревянную лежанку, куда указывает старуха, и отступаю на шаг.
Ведующая склоняется над Марой, проводит рукой по бледному лбу.
— Ты хоть понимаешь, что она сделала? — спрашивает она, не поднимая глаз.
— Нет, — мой хриплый голос почти срывается, — Она шагнула в разлом, а я... я не успел её остановить. Она что-то знала, да? Что-то, о чём молчала всё это время.
— Она знала, — Ведующая качает головой. — Знала с самого начала.