Новое тело для попаданки

Глава 7

Роберт

После работы в лазарете Том приводит меня в гостевые покои, где остановились Дин и Лиза. Я иду за ним, чувствуя, как напряжён каждый мой мускул. Не каждый день встречаешь брата, о существовании которого не знал большую часть жизни.

Дин открывает дверь. Он выше меня, шире в плечах, и в его тёмных, почти чёрных глазах — настороженность и надежда одновременно. Длинные каштановые волосы собраны в небрежный хвост, на скулах — лёгкая небритость. В нём чувствуется сила, но не та, что давит, а та, что притягивает. Он похож на хищника, который научился быть спокойным.

— Роберт, — говорит он, и это имя, произнесённое его голосом, звучит непривычно.

— Дин, — отвечаю я.

Мы стоим, смотрим друг на друга. Никто не протягивает руку для пожатия. Возможно, тут так не принято, или слишком много неизвестности между нами.

— Заходи, — Дин отступает в сторону, пропуская меня.

Внутри, на широкой кровати, сидит Лиза. Она прижимает к себе спящих малышей — двойняшек, которых приняла в лесу Мара. Лиза выглядит уставшей, но счастливой. Её каштановые волосы слегка растрёпаны, под глазами тени, но лицо светится изнутри. Я помню её другой — бледной, испуганной, лежащей на операционном столе. Сейчас передо мной совсем другой человек.

Увидев меня, она замирает.

Её глаза расширяются. Я вижу, как она узнаёт меня. Ведь я тот самый хирург. Тот, кто зашил ей под кожу хризопраз.

— Сколько лет прошло? — спрашивает она, разрушая неловкую паузу, в её голосе — удивление, — Ты выглядишь так же.

— Несколько месяцев, — отвечаю я, — С того дня прошло всего несколько месяцев.

— Не может быть, — Лиза качает головой, — Моему сыну восемнадцать. Я здесь уже восемнадцать лет...

Я смотрю на неё. Она не изменилась ни на день. Те же глаза, те же черты. Молодая, красивая, будто операция была вчера.

— Время течёт по-разному в наших мирах, — объясняет Том, стоя в дверях, — Здесь прошло почти два десятилетия. А в мире Роберта — всего несколько лун.

— Я должен извиниться, — начинаю я, но Лиза перебивает.

— Не надо, — её голос твёрже, чем я ожидал, — Ты не представляешь, как я тебе благодарна.

Я поднимаю глаза. Она улыбается и смотрит на меня — не зло, не с упрёком. Искренне.

— Это лучшее, что со мной случилось, — говорит она и смотрит на Дина, — Я встретила его. У меня есть семья, дети. Я счастлива.

Я смотрю на неё и не вижу ни тени притворства. Она действительно простила. Действительно считает, что та операция была благом. И от этого становится чуть легче дышать — впервые за всё время с момента пробуждения в лазарете.

Дин подходит к ней, кладёт руку на плечо. Между ними столько тепла и любви.

— Я всё равно виноват, — говорю я, — Я использовал тебя.

— А я использовала шанс, — отвечает Лиза, — И не жалею.

Я не знаю, что сказать. Она прощает меня. Легко, просто, без условий.

— Садись, — Дин указывает на стул, — Рассказывай, как ты здесь оказался.

Я сажусь. Рассказываю про выстрел, про воронку, упоминаю и Марьяну. Про то, как очнулся в лазарете и не знал, где я. Дин молчит в ответ.

— А что с нашими родителями? — спрашиваю я, когда пауза затягивается. — Ты знал их?

Дин мрачнеет. Лицо его становится жёстче.

— Мать... она была одержима. Стала демоницей, — говорит он глухо, — Она пыталась нас убить. Тебя выбросило в другой мир вместе с хризопразом, а я... я стал химерой. Оборотень и вампир в одном теле. Это её рук дело.

Я молчу. Внутри всё холодеет. Не это я ожидал услышать.

— А отец? — спрашиваю я.

— Настоящего отца я не знал, — Дин качает головой, — Я предполагаю, что он был оборотнем, как и я. Но точно не уверен. Меня воспитал Гереон Бэлмор. Он дал мне имя, дом, семью. Я считаю отцом его.

— И ты никогда не искал настоящего?

— Зачем? — Дин смотрит на меня спокойно, — Тот, кто растит и защищает, — тот и отец.

Я опускаю взгляд. В его словах есть правда, которую трудно оспорить.

— Как тебе Мара? — спрашивает Лиза, меняя тему, — Слышала, она помогает в лазарете?

— Она дочь Ведующей, — отвечаю я, — Целительница из леса.Теперь она моя ассистентка.

— Она хорошая, — Лиза кивает, — Я чувствую. Я видела её ауру, она очень необычная.

Я задумываюсь, не отвечаю. Я чувствую то же, но не уверен, что именно определение «хорошая» мне откликается.

В этот момент я замечаю в углу комнаты парня. Он сидит в кресле, листая книгу, но поднимает голову, когда я на него смотрю. Светлые волосы, серые глаза, тонкие черты лица. Он напоминает мне моё собственное отражение много лет назад.

Дин замечает, на кого устремлено моё внимание.

— Наш старший сын, — Дин улыбается, — Роберт.

Парень встаёт, подходит ко мне. Я встаю, чтобы поприветствовать его, протягиваю руку. Он почти одного роста со мной, и чем ближе он, тем сильнее я ощущаю странное чувство узнавания.

— Вы очень похожи на моего отца, — говорит он, пожимая мне руку в ответ.

— Он прав, — говорит Дин, — Мы с тобой одной крови.

Я смотрю на брата, на его сына. В них обоих есть что-то общее, и это что-то есть и во мне.

— Я назван в твою честь, — добавляет Роберт-младший, — Отец говорил, что ты когда-нибудь вернёшься.

Я перевожу взгляд на Дина. Он верил. Верил всё это время, пока я жил в другом мире и не знал о его существовании.

— Спасибо, — говорю я, — За то, что не забыл.

— Семья не забывает, — отвечает Дин.

— Мне пора на занятия, — Роберт-младший смотрит на время и вдруг, совершенно по-мальчишески, поправляет волосы — точь-в-точь как я сам делал в его возрасте. — Рад был познакомиться, дядя.

— Я тоже, — отвечаю я.

Он крепко пожимает мою руку и выходит. Дин провожает сына взглядом, и в этом взгляде — столько отцовской гордости, что у меня сжимается сердце.

Когда дверь закрывается, Дин поворачивается ко мне.

— Ты теперь часть нашей семьи, — говорит он и подаёт мне руку для рукопожатия, — И это не обсуждается.

Мара

Я просыпаюсь от мягкого утреннего света, просачивающегося сквозь плотные занавески. Несколько мгновений лежу неподвижно, привыкая к новому дню. Постельное бельё шелковистое, приятно скользит по коже. Подушка пахнет чем-то сухим и чистым, может быть, лавандой, а может, просто свежестью. В комнате тихо, только где-то далеко слышны шаги — Академия просыпается.

Я потягиваюсь, чувствуя, как мышцы слегка ноют. Но тело уже не кажется чужим. Оно моё. Я принимаю его таким, какое есть.

В дверь тихо стучат.

— Леди Мара? — голос Эллы, — Вы уже встали? Я принесла завтрак.