Страница 18 из 56
Конечно. Для него Марьяна Лебедева осталась там, в Петербурге. Живая, наверное. Студентка, которая слишком громко дышала в его кабинете и приносила конспекты, которые он даже не открывал. А потом интерн, на которую он даже смотреть не хотел, отмахиваясь проектами, к которым не имел ни малейшего интереса.
Я делаю глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. Роберт жив!
— Очень приятно, — говорит он, отходя от стола, — Том рассказывал, вы приняли роды в лесу?
— Да, — мой голос звучит ровно, спокойно, — Дин с Лизой нуждались в помощи.
— Без магии, — уточняет он.
— Без магии, — подтверждаю я.
Роберт смотрит на меня. Что-то мелькает в его глазах — удивление? Интерес? — но он быстро отводит взгляд. У меня есть секунды привести своё распрыгавшееся в груди сердце в порядок. Вдох-выдох. Нельзя показать волнение.
Том откашливается.
— Роб, — говорит он, — помнишь наш спор?
— Помню, — Роберт поворачивается к нему. В таком знакомом голосе звучит сомнение или предчувствие неприятностей?
— Я выиграл, — Том улыбается, — Квазар вошёл первым.
— И что ты хочешь? — в голосе Роберта растёт настороженность.
— Она, — Том кивает на меня, — Пусть остаётся. В лазарете. Твоим ассистентом.
Я смотрю на Тома, потом на Роберта. Моё сердце снова начинает колотиться.
Роберт хмурится.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — Том вальяжно прислоняется к стене, — Ты сам говорил, что без помощника не справишься.
— Она девушка, — возражает Роберт.
Я чувствую, как волнение и трепет от встречи с живым Робертом сменяются негодованием, внутри всё закипает. Те же слова. Те же интонации. Сколько раз я их слышала в той, прошлой жизни.
— И что? — Том поднимает бровь.
— Хирургия — это не женское дело, — говорит Роберт, и каждое слово падает на меня, как удар.
Я смотрю на него. На его лицо. На то, как он стоит в любимой позе, скрестив сильные руки на груди, уверенный в своей правоте. Бесит!
Этот спор, это его упрямство — я знаю их наизусть. В прошлой жизни они ранили меня. Здесь — должны стать моей бронёй.
— А роды в лесу без магии, без инструментов, без ничего — это, по-вашему, легко? — мой голос неожиданно звучит спокойнее, чем я себя чувствую.
Он поворачивается ко мне. Смотрит в упор.
— Я здесь не для того, чтобы кому-то что-то доказывать, — холодно продолжаю я, не отводя взгляда, — Я пришла помогать. Если вы считаете, что я не справлюсь — скажите сразу. Но не прикрывайтесь тем, что я девушка.
Он открывает рот, но я не даю ему договорить.
— И вообще, — я чувствую, как внутри поднимается волна злости — старая, выношенная, которую я копила годами, — Вы бы видели себя со стороны, — мой голос неожиданно пронизывают стальные нотки, — Стоите тут, самоуверенно рассуждаете о женской слабости, а сами без ассистента справиться не можете. Иронично, не правда ли?
Я вижу, как сжимаются челюсти Роберта.
— Я справляюсь, — цедит он сквозь зубы.
— Справляетесь? — я оглядываю лазарет, — А почему тогда Том так переживает, что вы один? — добавляю надменности в тон, просто потому что могу.
Том, наблюдающий за нами с явным удовольствием, наконец, вмешивается.
— Мара, — говорит он мягко, — Роб — действительно хороший хирург. Но работы много, а магия уходит. Нам нужны помощники.
Я смотрю на Тома. В его глазах — искренность. Потом перевожу взгляд на Роберта.
— Я принципиально не собираюсь работать с тем, кто будет каждые пять минут напоминать, что я не того пола, — говорю я, упирая руки в бока и поднимая бровь.
Роберт смотрит на меня. В его глазах — досада, негодование, что-то ещё, что я не могу разобрать.
— Мара, ты нужна. Пожалуйста, останься, — ещё раз мягко просит Том, — А ты Роб, уйми уже свою гордость и войди в наше положение. И в конце концов, — чуть строже договаривает он, — Спор есть спор!
Роберт проводит рукой по волосам. Затем усмехается. Я не подаю вида, что меня хоть как-то волнует его решение.
— Ваш новый начальник, Роберт. Назло вам, — резко протягивает мне руку.
Я усмехаюсь в ответ, практически зеркаля Роберта.
— Ваша новая ассистентка, Мара. Назло вам!
Впервые за всё утро чувствую, как внутри отпускает что-то зажатое.
— Посмотрим, кто из нас первый сдастся, — я пожимаю его руку.
— Посмотрим, — отвечает он.
Мы глядим друг на друга. Наши ладони всё ещё сцеплены. Том переводит взгляд с одного на другого и улыбается.
— Ну вот и познакомились. А теперь, Роб, покажи нашей новой помощнице, где что лежит.
Роберт отпускает мою руку, отворачивается. Я вытираю взмокшую ладонь о платье.
— Это инструменты, — говорит он, подходя к стеллажу. — Иглы, скальпели, зажимы. Собираем их здесь перед каждой операцией.
Я подхожу ближе. Смотрю на металл, который он перебирает. В моём мире скальпель и зажимы были другими. Но принцип тот же.
— Здесь — бинты, здесь — мази, — продолжает он, — Том покажет, какие для чего.
— Я принесла с собой кое-что, — я ставлю сумку на стол. — Снадобья Ведующей. Кровоостанавливающие, противовоспалительные, от боли.
— Покажете потом. Сначала разберёмся с тем, что есть, — сухо бросает Роберт.
— Хорошо, — киваю я.
Он смотрит на меня. Взгляд цепкий, профессиональный. Я помню этот взгляд — так он оценивал пациентов в операционной.
— Приём начнётся через пять минут, — говорит он, — Успеете осмотреться?
— Успею, — отвечаю я.
Он кивает и отворачивается. Я смотрю на его спину, на руки, на знакомый до боли разворот плеч.
Назло вам, Роберт Сергеевич.
Я повторяю это про себя, и слова вдруг начинают обретать новый смысл.
Раньше я приходила к нему снова и снова, потому что надеялась: может быть, в этот раз он посмотрит на меня иначе. Может быть, заметит. Может быть, поймёт, что я сто́ю чего-то большего, чем его дежурное «хирургия не для женщин».
Я ждала. Надеялась. Сгорала от каждого его взгляда, который проходил сквозь меня, как сквозь пустое место.
А теперь?
Он не узнал меня. Стоит в двух шагах — и не видит. Смотрит всё также, как на пустое место. И снова это «хирургия не для женщин». Господи, как же это бесит! Даже в другом мире, даже в другом теле я слышу от него эти слова. И вместе с этой злостью, обжигающей, будто спирт на рану, приходит неожиданное освобождение. Словно лопается нарыв, который зрел годами.
Он мне больше не нужен.
Ни как мужчина. Ни как учитель. Ни как тот, чьё внимание я пыталась заслужить годами.