Страница 12 из 26
Размышлял он и дома. Ему припомнилась комедия, где герой говорит девице, напомнившей о помолвке: «Ах, забыл сказать! Ее нет» – и он позавидовал прыти комедийных героев, когда зазвонил телефон. Прелестный голос возможной тещи очень удивил его, она не болтала с ним по телефону, мало того – вообще избегала бесед с возможным зятем.
– Джеральд? – сказала она. – Добрый день. Я не помешала?
– Нет. Я в среду не работаю.
– Бывают же счастливые люди! У меня как раз по средам – утренний спектакль. Вы слышали, как актриса идет мимо рыбной лавки? Рыбы смотрят на нее, точь-в-точь – зрители, а она думает: «Вспомнила! У меня утренний спектакль». Но я звоню вам не для того, чтобы рассказывать анекдоты. Я проводила Веру в Брюссель, и она дала мне печальное поручение.
– Мне вас очень жаль.
– Пожалейте себя, – проворковала кавалерственная дама.
Что-что, а слово держать она умела. Обещала любимой дочери объяснить ее жениху, что свадьбы не будет, – и объяснила со свойственным ей искусством.
– Я знаю, – сказала она, – вы поймете. Вера просила передать, что вы для нее – нежный, близкий друг. До свиданья, Джеральд, всего вам доброго.
Когда Джерри опускал трубку, она дрожала в его руке. Дама Флора подчеркнула, что дочь считает его слабым, и слабым он был, если это не слишком слабое слово. Такой стилист, как Флобер, выбрал бы свой, французский аналог выражению: «Просто студень какой-то».
Произошло это потому, что он испытал облегчение. Слово и здесь – слишком слабое. Когда человек на эшафоте видит всадника с королевским помилованием, мы не говорим: «Он испытал облегчение». Чувства Джерри лучше всего сравнить с чувствами Криспина Скропа, когда тот смотрел, как Уиллоуби пишет чек.
Какое-то время счастливец просто сидел, испытывая благоговейное почтение к ангелу-хранителю; потом ему пришло в голову, что надо не созерцать, а действовать. Да, они обедают в субботу, но только сумасшедший будет сидеть до тех пор сложа руки. А в такое время – каждая минута на счету. Там, в Борнмуте, ее может умыкнуть какой-нибудь наглец. Значит, туда и отправимся. Однако сперва хорошо бы узнать ее имя.
К счастью, это легко. Она пошла к дяде Уиллу. Звоним ему.
– Дядя Уилл? Это Джерри.
Уиллоуби был суховат. Он уезжал на несколько дней играть в гольф и очень спешил.
– Ах ты, Господи! – сказал он. – Бегу на вокзал, а ты звонишь.
– Ты уезжаешь?
– Да. Играть в гольф.
– Я на одну минутку. В субботу я обедаю с одной девушкой…
– А как же твоя Вера?
– Все в порядке. Она со мной разошлась.
– Очень рад. Неприятная девица.
– А эта – нет слов!
– В чем же дело?
– Я не знаю, как ее зовут.
– Ты не спрашивал?
– Нет.
– Почему?
– Так, не довелось.
Дядя вздохнул.
– Именно этого я и боялся с тех пор, как ты упал из коляски. Ну, пока.
– Нет, нет. Ты ее знаешь. Она у тебя сегодня была. Дядя засопел, показывая этим, что Джерри удалось пробудить его интерес.
– Господи! Да, она говорила, что знакома с тобой. Ее зовут Джейн. Джейн Ханникат. Она – стюардесса.
– Я знаю.
– Работу, конечно, бросит. Получила большие деньги. Один старик, Донахью, с ней летал. Теперь он умер. Мне звонили из Нью-Йорка. Родных у него нет, все оставил Джейн. Я рад за нее, хорошая девушка. Больше миллиона, меньше двух. Ну, пока, а то опоздаю!