Страница 58 из 60
Я огляделась по сторонам. Вокруг — ни души, слежки я не заметила. До кладбища идти минут пятнадцать, по времени я успевала ровно к двенадцати ночи. Хабарову я не звонила, хотя у меня было огромное желание сообщить ему о месте нахождения картины, чтобы тот выслал группу захвата. Но если Разанова прослушивает звонки, операция будет сорвана, так просто преступница не явится на назначенное место. Значит, придется действовать в одиночку.
До кладбища я добралась за семь минут — короткими перебежками, постоянно прислушиваясь. Никаких машин по дороге не проезжало, выходит, Разанова собирается приехать на пустырь позже, выжидает время, чтобы Настя покинула кладбище. Что ж, я готова ждать сколько угодно, рано или поздно преступница придет за картиной.
Добравшись до пустыря, я снова посмотрела на датчик. Картина по-прежнему лежала на своем месте, значок не двигался.
Я подобралась ближе, смогла разглядеть пакет, в котором лежал холст. Без семи минут двенадцать.. Никого поблизости нет.
Я вытащила револьвер и затаилась. Напряженно вслушиваясь и вглядываясь в темноту ночи, я ждала, когда появится преступница. Вдруг мне показалось, что где-то из глубины кладбища до меня доносится скрип снега под чьими-то шагами.
Неужели не показалось? Однако вскоре шаги стихли. Преступница — если это она — тоже выжидает, наверно, смотрит, нет ли поблизости Ленской.
Спустя несколько минут, показавшихся мне несколькими часами, я снова услышала шаги. Вскоре появилась черная фигура, которая неторопливо шла к мусорной свалке. Вокруг пустыря росли деревья, фигура скрывалась за черными стволами, двигалась похитительница медленно, постоянно прячась за деревьями. Я держала револьвер наготове, но наверняка попасть в преступницу не могла, мешали ветки и стволы.
Вот она показалась совсем рядом со свалкой. Я прицелилась, но убивать Разанову не собиралась — достаточно всего лишь ранить преступницу, чтобы лишить ее возможности действовать.
Однако меня опередили. Правая рука женщины вдруг метнулась вверх, я почувствовала резкую боль в правом плече. Палец нажал на курок, но раненая рука дернулась, я промахнулась. Противница открыла пальбу, и, если бы я вовремя не упала на землю, одна из пуль угодила бы мне в голову.
Должно быть, меня подвел отблеск на стволе револьвера, она заметила меня первой. Я стреляла по фигуре с земли, но ни один из выстрелов не попал в цель — женщина метнулась к стволу дерева, стрельбу вела из-за укрытия.
Моя рука отнималась, пришлось переложить оружие в левую руку, благо я метко стреляла с обеих рук. Пакет с картиной лежал на одинаковом расстоянии от нас, забрать его Разанова не могла, так как подставилась бы под пули. Черная фигура преступницы метнулась к другому стволу дерева, я поняла, что она уходит.
Я подползла к ближайшему дереву, поднялась на ноги и, выждав наиболее подходящий момент, перебежала к другому стволу, стараясь не выпускать Разанову из виду. Но подойти к ней ближе не могла — преступница палила из пистолета, стреляла она метко, чувствовалась снайперская подготовка.
Я понимала, что еще несколько минут — и она уйдет, поэтому пришлось идти на риск.
Я оценила расстояние до противницы. С одной стороны, деревья служили неплохим укрытием, но с другой — мешали передвигаться быстро, ветки царапали лицо, задевали рану на руке, рвали одежду. Боли я не чувствовала — только бешеный адреналин, заставляющий бросаться под пули и подвергать свою жизнь опасности.
Разанова метнулась к следующему стволу дерева, вскоре она доберется до самого кладбища с могильными крестами, мне уже виднелись отдельно стоящие надгробья. Я выбежала из-за своего укрытия и, не обращая внимания на свистевшие пули, бросилась за преступницей.
Она не ожидала столь стремительной атаки, я же палила из револьвера, даже не целясь. Разанова стреляла в меня, пятясь спиной и не глядя на дорогу. Это стало роковой ошибкой — она не заметила торчащий из-под снега корень дерева, споткнулась и не смогла удержать равновесие. В тот же самый момент я настигла ее и повалила на землю.
От удара оружие выпало из рук противницы, однако сдаваться она не собиралась. Разанова обеими руками вцепилась мне в горло, я почувствовала, как шею сдавили тонкие, но сильные пальцы женщины. Ребром ладони левой руки я резко ударила преступницу по запястью, от боли она отпустила захват. В ту же секунду Разанова нанесла сильный удар по моей руке, державшей оружие. Я машинально нажала на курок, раздался крик — пуля попала женщине в плечо.
Превозмогая боль в левой руке, я приставила револьвер к виску Разановой и проговорила:
— Дернешься — вышибу тебе мозги, ясно? Ты проиграла!
— Давай, стреляй! — прохрипела моя противница. — У меня заложница, ты никогда ее не найдешь! Она сдохнет, и ее смерть будет на твоей совести!
По-прежнему держа револьвер у виска Разановой, я резко ударила ее дулом оружия по виску. Потом раненой рукой вытащила из кармана куртки наручники и надела их на запястья женщины. Она попыталась вырваться, но не успела, несмотря на ранение, я оказалась быстрее ее.
Превозмогая боль в руке, я достала телефон и набрала номер Хабарова.
— Отправь вооруженную группу на Воскресенское кладбище! — проговорила я в трубку и назвала координаты. — Как можно быстрее..